Книга Где деньги, мародер?, страница 104 – Саша Фишер

Люди были разные — мужчины, женщины, старики и дети. Все они, вне зависимости от пола и возраста, были одеты в одинаковые полотняные штаны и рубахи. Они выглядели чистыми, ухоженными, но глаза их были пусты. Как у того парня, который принес белобородому сверток.

— Что это за хренотень? — я чуть не подавился, увидев такое странное зрелище.

— Для здоровой и долгой жизни людям требуется двигаться, — ответил незнакомый звучный голос, растягивающий гласные примерно таким же образом, как и тот белобородый, с которым мы общались в избе. Как и когда он оказался рядом с нами, я не заметил.

У него тоже были длинные белоснежные волосы и такая же борода. Одет он был в длинную белую хламиду, а на голове — головной убор, похожий на шляпку гигантского гриба.

— Они ходят и вращают колесо, которое дает нам энергию, — сказал он. — Все остаются в выигрыше.

— Но кто это такие? — спросил я. — И почему они так странно выглядят?

— Все они были душевно больны, —ответил грибоголовый. — Их доставили к нам в лечебницу, где мы провели каждому несложную операцию. Теперь они не представляют угрозы для себя и окружающих, кроме того, приносят пользу.

— Но к нормальной жизни они больше не вернутся, ведь так? — спросил я.

— Что именно вы называете нормальной жизнью? — спросил грибоголовый, кажется, не ожидая ответа на свой вопрос. — Они живут в тепле и чистоте, обеспечены одеждой по сезону и достаточным количеством питательной пищи. Им не грозит голод, нищета и нападение диких животных.

— А если человек не сумасшедший, вы тоже можете превратить его вот в такого болвана и отправить крутить колесо? — спросил я.

— Если человек здоров, то нет необходимости в операции, — сказал грибоголовый. — Послушание и соблюдение распорядка обеспечат его теми же благами.

— И что, находятся люди, которые к вами приходят сами? — спросил я. В животе резко возникла пустота. Здесь ведь не случайно нет никакой охраны и никаких замков. Наверняка у этих белоглазых типов есть какие-то основания чувствовать себя в безопасности. Помимо воли я представил себе, как шагаю в этом вот строю, третьим в ряду, между тощей девочкой-подростком с жиденькими мышиного цвета волосами и поджарым пожилым дядькой с все еще сохранившимся на лице следами былого алкоголизма. И смысл моей жизни будет исключительно в том, чтобы двигать своими шагами здоровенное колесо-генератор. Хрен знает, какой энергии.

— Жесть какая… — пробормотал я. И осторожно вежливо кивнул. — Спасибо за разъяснения.

Грибная шляпа качнулась. Я посмотрел на Натаху, которая завороженно смотрела на слаженно шагающий строй людей. Потом огляделся. Грибоголового рядом не было.

— Натаха, — говорю. — В твоих рассказах про Грустину не было ничего о путниках, которые туда случайно забрели, а потом их больше никто не видел?

— Неа, — она мотнула головой. — Были те, кого не пускали.

— А зачем они приходили? — спросил я и с надеждой посмотрел в сторону выхода с этой странной территории.

— За всяким разным, — сказала Натаха. — Кто-то учиться хотел, кто-то сокровища искал. Говорят, что они и под землю-то ушли, потому что обороняться не хотели. Насилие им вроде как чуждо.

— Похоже, они правда не люди, — теперь уже я дернул Натаху за рукав. — Давай уже пойдем отсюда. Не поговорили с нашей Катенькой, да и хрен с ней. Навернякаона в дневнике про эти Золотые Соболя писала.