Книга Мародер без диплома, страница 98 – Саша Фишер

Хотя…

Я хлопнул себя по лбу. Я же прихватил с собой ту тетрадь из подземелья. Старинную, в кожаной обложке и с толстыми страницами. Я устроился поудобнее, взбил подушку, поморщился. Все-таки из соседних комнат несло гарью недавнего пожара. С другой стороны — не на улице же комаров кормить, когда есть дом? Моя очередь следить, не приближается ли к дому кто-то подозрительный наступит через несколько часов, Гиена как раз заступил на дежурство.

Так что я подошел к столу, на котором мы разложили все имеющиеся у нас вещи, взял загадочную тетрадь, вернулся на кровать, лег и открыл первую страницу.

Не успел я сосредоточиться на буквах, как вдруг почувствовал, как проваливаюсь куда-то в темноту.

Покачивание и размеренный стук колес.

Узкая полоса тусклого света.

Запах металла, ржавчины и несвежих носков.

Шипение ненастроенного радиоприемника, сквозь которое пробиваются слова старой песни, которые я скорее помню, чем реально могу разобрать.

«…один говорил наша жизнь это поезд другой говорил перрон…»

Я вижу все это как будто со стороны. Вот он я, на сидушке нижней боковой где-то в середине вагона. Мое лицо освещает мерцающий в руках смартфон. Буквы, картинки…

Размеренный ритм замедлился, надсадно заскрипели тормоза, поезд дернулся и замер. На миг все потемнело, как будто я моргнул.

Снова открыл глаза.

Весь остальной вагон погрузился в темноту. Пятно света выхватывало из мрака только мой столик на середине нижней боковушки и сидящего напротив человека, лицо которого было скрыто тенью от шляпы. Еще к миру добавился резкий запах табачного дыма. Огонек «козьей ножки» разгорелся ярче, осветил нижнюю часть худого лица, похожего на обтянутый кожей череп, длинные узловатые пальцы, тонкие жгутики усов, свисающие ниже подбородка.

— Здесь же нельзя курить, — сказал я. Почему-то голос звучал почти чужим.

— Интересное слово — нельзя, — ответил тощий незнакомец. — Что оно по-вашему значит? Нельзя, потому что кто-то повесил здесь знак, перечеркивающий сигарету? Или потому-то когда-то давно кто-то курил, лежа на полке, уснул, сигарета упала, начался пожар, погибли люди… А может быть, нельзя, потому что тебе не нравится, что я курю? Что означает это твое «нельзя»?

— Не знаю, — я пожал плечами. — Так принято. Таковы правила…

— А что если я закурил как раз потому, что хотел нарушить эти самые правила? — незнакомец оскалился в улыбке. — Чтобы прибежал какой-нибудь страж общественного порядка, попытался меня оштрафовать. Или высадить. Мы бы повздорили, а возможно и подрались. А потом я бы швырнул бычок в мешок с грязным бельем, начался бы пожар, экстренное торможение, поезд сошел с рельс, сирены, пожарные вертолеты…

— Не понимаю, к чему этот разговор, — сказал я все тем же чужим голосом и снова уткнулся в экран телефона.

Снова короткий миг темноты, как будто я моргнул. И вот уже нет никакой задней боковушки. Под кроссовками хрустит гравий, на фоне темного ночного неба — словно вырезанныеиз черной бумаги контуры деревьев. И длинная гусеница поезда с световым пунктирным узором окон.

— Дайте угадаю, сейчас вы скажете, что это была демо-версия другого мира, для того, чтобы приобрести полную версию, я должен поставить подпись кровью на длиннющем договоре, половина которого напечатана мелким шрифтом? — сказал я. Вообще я еще не видел тощего парня с «козьей ножкой», но точно знал, что он стоит за моей спиной.