Книга Мародер без диплома, страница 31 – Саша Фишер

Лестница наверх оказалась каменной, поперек нее лежала деревянная балка и несколько обломков досок. На первый взгляд все выглядело так, будто путь давно и прочно перекрыт, а наверху нет ничего, кроме провалившегося потолка и гор хлама. Но если чуть присмотреться, то весь этот завал был не более, чем маскировкой. Пройти было очень даже можно. Нужно всего лишь пригнуться, а потом вдоль стеночки. Даже Бюрократ сообразил, судя по отсутствию шума и грохота. Плохо только, что и преследователей вся эта бутафория вряд ли обманет.

Наверху был такой же коридор, только напротив лестницы была еще одна комната, внизу в этом месте была глухая стена. Бюрократ неуверенно стоял на входе в конце коридора, все еще сжимая в руке ботинок. Я подошел к нему. Здесь голоса снизу звучали отчетливее. Комната была точно такой же формы, только окон было четыре, и ни одно из них не было заложено. Я приложил палец к губам и осторожно обошел комнату по периметру. Окно с противоположной от двери стене было прикрыто листвой высокого дерева, оно же маскировало приставленную к подоконнику деревянную лестницу.На вид весьма прочную и надежную.

За спиной у Бюрократа из темноты коридора бесшумно возникла фигура Натахи. Она легонько подтолкнула его в сторону лестницы, но я поднял ладонь вверх. Как раз подошел к окну над дверью, и мне стало слышно, о чем разговаривают внизу.

— …подожди, давай я перетяну, — сказал первый мужик и откашлялся. Хрипло так заперхал, как заядлый курильщик. Так я его мысленно и назвал. — Вот мерзкая шавка попалась. Ты видел, откуда она выскочила?

— Ее тот патлатый натравил, — сказал второй. — С серьгой в ухе. Он подошел, когда пацан начал ныть. Ай! — вскрикнул он и зашипел. Видимо от боли. — Что ты там творишь-то?

— Ненавижу, блять, цыган, — пробормотал Курильщик. — Тебе бы к врачу надо…

— Потом к врачу, нам сначала надо парня того найти, — вступил в разговор третий. Голос его был низким и трубным, почти как рык. Но нарекать его Львом мне чувство юмора не позволило, поэтому я мысленно решил называть его Шаляпин.

— Да нахрена он ей сдался, этот парень? — почти заорал второй, которого я пока никак не назвал.

— Шшш! — это Шаляпин. Похоже, он у них главный. Хотя с субординацией в их группе как-то так себе. Ко мне бесшумно подошла Натаха и встала рядом. — Сказал же уже. Те хмыри на станции ей в уши нассали. А пацан — одаренный. Они, дебилы, резюме заубер-детектора просто в мусорку выкинули. А она нашла.

— Да и хрен бы с ним… — прошептал второй. — Будь я одаренным, я бы тоже сбежал. Я слышал, что в Соловецкой Артели порядки хуже, чем в тюрьме. И колдунов там дрессируют как диких животных в цирке.

— А это не наше дело, Федор Палыч, — вкрадчиво проговорил Шаляпин. — Наше дело — приказ выполнять.

— Так невыполнимый приказ-то! — сказал Курильщик и снова заперхал. — Кто же знал, что на Базарке какие-то придурки собирались заваруху устроить. А в этих лабиринтах хрен мы его вчетвером найдем!

— Пацан сказал, что они в эту сторону пошли, — сказал Шаляпин. — Тот пацан в дурацкой фиолетовой кофте, здоровенная баба и хмыря еще какого-то тащили с собой. Сейчас еще Проныра вернется…

— Проныре верить нельзя, он не из наших, — это опять второй. — Слушай, Федор Палыч, меня псина покусала, Генка руку себе об гвоздь разодрал… Того и гляди, тебе на голову кирпич упадет.