Книга Мародер без диплома, страница 3 – Саша Фишер

Никто так и не проснулся. Дверь в купе проводника была закрыта. А вот дверь наружу — открыта. И даже лесенка опущена. И снаружи маячит тень какого-то человека.

— Почему стоим? — спрашиваю.

— Встречный поезд пропускаем, — мужик повернулся, на его лицо упал свет из вагона, и я смог его рассмотреть. Лет, наверное, сорок пять, худой, можно даже сказать, тощий. Мне сначала показалось, что из-под шапки на меня голый череп скалится. С длинными усами и глазами навыкате. У меня даже глаз задергался, я таких уродов в жизни не видел!

— Да ты спускайся сюда, — говорит он. — Покурим хоть. Куковать еще час или полтора, не меньше.

Фух. Показалось. То ли тень сначала так упала, то ли что. Обычный худой мужик, на ходячий скелет с тараканьими усами не похож. С недосыпу мне что ли всякое мерещится?

— Не курю, — отвечаю. — Бросил.

— Тогда я покурю, а ты воздухом подышишь, — мужик хохотнул. Длинные усы закачались. Усы прямо натурально длинные. Ниже подбородка свешиваются. Как у какого-то китайского злодея из комиксов. Перрона никакого не было, так что с нижней ступеньки пришлось прыгать. Гравий противно скрипнул под ботинками.

— Странно, что больше никто не вышел, — говорю. Направо-налево тянулась темная гусеница поезда, с полосой тускло подсвеченных окон повдоль и более яркими дверными проемами поперек.

— Этот перегон такой, заколдованный, — мужик достал из кармана штормовки свернутую газету и оторвал от нее неширокую полоску. Надо же, он сворачивает самокрутку из газеты! И, кстати, довольно ловко это делает. Кажется, это называется «козья ножка». Длинный тонкий кулек, согнутый примернов середине. Курительная трубка, только из бумаги. — Здесь все засыпают, даже если до этого не собирались.

— Видимо, я не все, — говорю.

— Получается, что так! — смеется. — А куда едешь, если не секрет?

— В Томск, — говорю. — Ну то есть, поездом до Новосибирска, а оттуда до Томска на автобусе.

— А откуда?

— Из Питера.

— Хех, странно! Обычно наоборот происходит! Или ты в Сибирь к кому в гости?

— Да нет, я в томский универ поступить хочу.

— А что, в Питере своих универов нет?

Я помрачнел и промолчал. Ну вот что ему ответить? Рассказать, как мне на уши присела мама, расписывая блистательность юридического образования? Или про то, как отец мне мою дальнейшую жизнь по полочкам раскладывал? «Поработаешь в головном офисе, конечно, придется сначала побегать на вторых ролях, но наберешься опыта, и я тебя продвину повыше…»

— Просто захотелось, — говорю.

— Внушительный аргумент! — смеется. — Хрен поспоришь! И кем же ты решил стать, когда вырастешь?

— Историком, — отвечаю. — Ну, собираюсь на истфак поступить.

— О как! Гробокопателем, значит, будешь? Расхитителем гробниц и искателем сокровищ?

Издевается? Я попытался внимательнее рассмотреть его лицо в не особенно ярком свете. Вроде улыбается вполне искренне, без всякой тени сарказма. Хотя, честно говоря, на его тощем лице все равно смотрелась жутковато.

— Вроде того, — отвечаю.

— А любимый период у тебя есть?

И тут я опять подумал, что идея запрыгнуть в поезд и укатить в какую-то там Сибирь родилась у меня совершенно спонтанно. Прямо в процессе разговора на повышенных оборотах. Как и выбранная специальность. Нет, я, конечно, интересовался историей. И даже книжки всякие сверх школьной программы читал. И познавательные ролики смотрел. Но чтобы любимый период…