Книга Красный Вервольф 5, страница 74 – Саша Фишер, Рафаэль Дамиров

— И что тебе ответили?

— Пока молчат.

— Ладно. С наградами повременим. Мне нужна помощь, Юрий Иванович.

— Слушаю!

— Нужно передать абверовцам один документ.

— Это лучше сделать через твоего нового знакомого, герра Бюлова, — сказал Карнаус. — Кстати, тебе удалось установить его подлинное имя?

— Утверждает, что он Гарри Локвуд — британский разведчик.

— Союзничек, значит… Ну что ж, надо и о нем сообщить Центру, пусть там решают…

— Передать-то я передам, да только документ этот новенький, с иголочки, а должен выглядеть так, как будто был написан два— три года назад.

— Минутку! — Лаврик приоткрыл дверь кухни. — Виктор Семеныч, можно вас!

Очкастый доцент тут же нарисовался. Видать, далеко не уходил. Подслушивал. Ладно, если чекист ему доверяет, то у меня нет оснований не верить его оперативному чутью.

— Да, Юрий Иванович? — спросил Новиков, игнорируя мое присутствие.

— Вот у товарища есть одна просьба, — обратил его внимание на меня Карнаус.

— Слушаю вас!

— Вы не знаете, можно ли состарить документ, так чтобы он выглядел года на три старше? — нехотя осведомился я.

— Вы полагаете, что я занимаюсь подделкой документов? — желчно спросил доцент.

— Виктор Семеныч, не лезь в бутылку! — призвал его к благоразумию чекист. — Сам знаешь, мы здесь не в бирюльки играем.

— Я лишь хотел сказать, что сам этим не занимаюсь, — пошел тот на попятную, — но знаю одного человечка, у которого в этих делах большой опыт!

Чудо-мастер, способный состарить документ настолько, что не всякая экспертиза установит подделку, обитал в таких трущобах, куда и полицаи-то, наверняка, боялись лишний раз нос совать. Я с трудом отыскал среди нескольких десятков покосившихся домишек, почти землянок, хибару, по окна вросшую в землю. В кармане у меня покоилась бутылка немецкого шнапса, хорошей водки достать не удалось, и шмат сала, завернутый в газетку — иной платы мастер и не принимал.

Как меня и научил Виктор Семенович, я постучал в окошко три раза и тут же направился к калитке, врезанной в глухой, высокий хотя и покривившийся забор. Возле нее пришлось потоптаться минут пять, покуда хозяин не соизволил отворить. Наконец, калитка открылась, я вошел во двор. Меня встретил мужик лет семидесяти, коренастый, седой. Пальцы его крепких мосластых рук были синими от татуировок. Сразу видно — сиделец с большим, видать, еще с дореволюционным стажем.

— Ну, чё надо? — неприветливо поинтересовался он.

— Меня Новиков к вам прислал, — сказал я.

— Тады пошли! — пробурчал мастер и повел меня в свою хату.

Внутри, вопреки моим опасениям, оказалось чисто. Занимавшая большую часть избы русская печь сияла свежей побелкой. В красном углу — божница, с тлеющей лампадкой. Комод. Железная, аккуратно застеленная койка. Стол, лавка, сундуки. Этажерка с книжками и журналами. Даже пахло приятно — сушеными травами. А вот и они — на веревке, протянутой от вешалки у входа до печи, висели пучки сухих растений. Пол был застелен лоскутными половиками.

— Скидавай прохоря! — распорядился хозяин.

Я сразу учуял, что за всей этой простоватой внешностью и простонародно-воровским лексиконом кроется личность неординарная. Чем-то мне этот дедок напоминал Кузьму. И еще я почувствовал, что к такому спиной лучше не поворачиваться. Скинув башмаки, я вынул из кармана пальто бутылку и сало, и водрузил угощение на стол. И только тогда снял пальто. Мастер тем временем достал из небольшого шкафчика пару граненых стаканов, взял разделочную доску и нож. Я счел это приглашением и сел за стол.