Книга Красный Вервольф 5, страница 44 – Саша Фишер, Рафаэль Дамиров

— Я впечатлен, — ни капли не кривя душой, сказал я. — Но почему для свидания ты выбрала место с таким… гм… амбре?

— А здесь чем-то пахнет? — искренне удивилась она. — После газа я ничего не чувствую, ни изысканных парижских духов, ни вони разлагающейся мертвечины.

— Хорошо, если тебе все равно, то и я готов потерпеть, ясновельможная пани, — сказал я. — Говори, что тебе нужно?

— Все вы мужчины одинаковы, — вздохнула она. — Пока с моим лицом было все в порядке, вы готовы были растянуть каждое мгновение, проведенное рядом со мною. А теперь не знаешь, как от меня побыстрее отделаться…

— Брось, Доминика! — отмахнулся я. — У нас, русских, говорят, что в случае чего, на лицо можно и платок накинуть…

Я понимал, что намеренно ее провоцирую, стараюсь вывести из состояния психологического равновесия, замешанного на презрении ко всему миру, но мне надоели эти кошки-мышки еще прошлогодней осенью.

— Алекс…

— Называй меня — Василием. На крайний случай — Базилем.

— Да, теперь ты Василий Порфирьевич Горчаков, отпрыск почтенного княжеского рода…

— Такой же, как ты — королевского.

Пани Радзивилл проглотила и это. Видать, уж очень я ей нужен.

— Слушай, Базиль, я должна уехать отсюда!

— Что тебе мешает? — спросил я. — Ведь не в Пскове же ты сделала пластическую операцию?

— Нет, в Берлине. У них в клинике сейчас большой наплыв пациентов, в связи с бесперебойным поступлением пересадочного материала…

— Из концлагерей, — завершил я, начатую ею фразу.

Доминика поморщилась. И напрасно. Ее мастерски вылепленная маска скукожилась, продемонстрировав, что никакой, даже самый гениальный хирург не сделает лицо лучше, чем постаралась матушка природа. Однако пани спохватилась и щеки ее снова стали гладкими. А вот самообладание дало трещину.

— Я хочу в Нью-Йорк, Базиль, — чеканно произнесла она, но к концу фразы проскользнула жалобная нотка.

— Обратись в консульство Соединенных Штатов, таковые, наверняка, имеются в нейтральных странах, например — в Швеции.

— Знаю, но в Штатах не любят нищих эмигрантов. Там любят эмигрантов богатых.

— Догадываюсь, — кивнул я. — Только я-то чем могу тебе помочь? Сам нахожусь на иждивении своего скаредного дядюшки.

— Золото партии, — тихо проговорила Доминика.

— Что-что⁈ — переспросил я, вспомнив сакраментальную фразу времен позднесоветской перестройки. — Какой партии?

— Национал-социалистической немецкой рабочейпартии. На сортировочную станцию завтра придет эшелон. В одном из вагонов, который внешне не отличается от остальных, будет несколько ящиков с золотом, которое нацисты переправляют в Швецию, якобы для поддержки национал-социализма в этих самых якобы нейтральных странах. На самом деле оно предназначено для личных нужд виднейших деятелей партии.

— Знакомая история, — хмыкнул я.

— Так ты нам поможешь, Базиль?

— Во-первых, кому это — вам?

— Мне и Вальтеру.

Пани Радзивилл качнула головой в сторону смолящего цигарку полковника.

— А кто это?

— Полковник Абвера Вальтер Кипп.

— Твой очередной любовник?

— Мой будущий муж.

— И он тоже собирается в Штаты?

— Да, потому что считает, что война проиграна.

— Смело. За такие мысли твой Кипп вполне может угодить к костоломам местного гестапо.

— Вот потому он и хочет бежать.

— Ладно. Это ваше дело, — сказал я. — Во-вторых, для чего мне это делать? Мы с тобой, конечно, связаны парочкой нежных воспоминаний, но не настолько, чтобы я ради тебя лез на опытных головорезов СС, или кто там это твое золото охраняет…