Онлайн книга «Красный Вервольф 5»
|
— Я понял, — угрюмо пробурчал чухонец. — Я уйту и все перетам! И он растворился в темноте. Я вернулся к обездвиженным полицаям и без всякой жалости добил их. Потом вышел наружу и аккуратно запер ворота на замок. Когда разводящий обнаружит пропажу караула, он в последнюю очередь станет искать своих людишек на складе. Скорее всего, их там найдут не раньше, чем потребуется завезти очередную партию обоссанных матрасов, ну или когда трупы начнутвонять. В любом случае и я, и Степан, и Юхан будем далеко от места происшествия. Я оглядел заслякощенный плац перед воротами. Собака, конечно, след возьмет, но пока до собак дойдет все следы уже смоет дождем. Вон тучи-то какие! Накликал. Так как пришлось пробираться закоулками, путь до княжеских хором занял в два раза больше времени, чем потребовалось бы, возвращайся я торной дорогой. И в пути меня застиг дождь. Нахлобучив кепарик, подняв воротник и вжав голову в плечи, я брел под весенним дождем, радуясь ему, как старому другу. В спящий дом я постарался войти тихо и не через парадное. Снял мокрое и развесил его прямиком в чулане, где и держал свою «рабочую экипировку». После чего пробрался в ванную. Пощупал колонку. Она была еще горячей. Превосходно! Нет ничего лучше, чем смыть с себя грязь, после ночной вылазки. Вымывшись, я нагишом прошмыгнул в спальню. Не зажигая света, нырнул под одеяло, сразу оказавшись в горячих женских объятиях. * * * — Ну и как это понимать? — осведомился я, исполнив извечный мужской долг перед обездоленным женским телом. Глаша сладко потянулась. Даже в комнате, с плотно задернутыми светомаскировочными шторами окном, было видно, как блеснули в счастливой улыбке зубы. — Да что тут понимать, Васенька, — сонно проговорила горничная. — Когда год за годом стелешься под старым козлом, у которого стручок увял еще при царе, так хочется почувствовать настоящего мужика. И чтоб культурного… — Давно ты служишь у князя? — спросил я. — Хочешь спросить, сколько мне годков? — проницательно уточнила она. — Тринадцать мне было, когда барыня, покойница, в дом меня взяла, в услужение. — Как это — взяла? — удивился я. — Крепостное право уж лет восемьдесят, как отменили. — Отменить-то отменили, — вздохнула она, — да у тятеньки моего землицы было мало, а детишек — десять душ, как их прокормишь?.. Я младшенькая, а старшего нашего, Петеньку, на японской убили… Вот и отдали меня барам… Нет, про барыню ничего плохого не скажу. Она меня учила, как с господами обращаться, французскому опять же… Они с барином всё на французском изъяснялись… И Аскольд Юрич снизошли до крестьянской девки… Тоже учили-с… С пятнадцати моих годочков начали-с… А после барыню холера прибрала, а барин, испужавшись, в Париж перебрался и меня с собою взял… Такс ним и езжу… Даже в Америке была… В Нью-Йорке… Дома там… Страсть Господня!.. За тучами крыш не видно… Еропланы над головами жужжат… Последние слова Глафира пролепетала еле слышно. Засопела. А мне не спалось. Я думал о том, почему не вернулась Марта? Передумала останавливаться у князя или с нею что-то стряслось? Надо завтра, как только встречусь с своими бойцами, попытаться выяснить… Хотя какое мне дело до этой немки?.. Для утех и княжеская горничная сойдет… Старый стручок хоть и испортил свою сенную девку, а утолить пробужденную женскую жажду так и не смог… Сон меня все-таки подстерег. Мне снилось, что я удираю от своры псов, которые гонят меня дворами заброшенных домов, спотыкаюсь о торчащую арматурину, падаю, вожак стаи прыгает мне на грудь, открывает слюнявую пасть и гавкает: «Василий Порфирьевич, вставайте, вас спрашивают!» |