Книга Красный Вервольф 5, страница 103 – Саша Фишер, Рафаэль Дамиров

— Сейчас приведу, — сказал я. — А завтра с утра привезу продукты на всю ораву. Лекарства.

— Еще одежда нужна. Видишь, какие они всеоборванные.

— Понял. Подумаю.

— Дормидонт Палыч говорит, что на складах Центросоюза может оказаться детская одежда и обувь.

— Хорошо. Спрошу у него!

И я вышел из детской. В доме Серебрякова стоял гвалт, как на детском утреннике. Ребятня стояла в очереди в ванную, откуда доносился плеск и радостное уханье. Соскучились, видать, беспризорники по теплой воде и мылу. Я выскочил из дому, повернул направо, миновал два дома и решительно постучал в окошко третьего. Вскоре в нем затеплился огонек. Приотворилась форточка и сердитый бабий голос осведомился: «Кто там?». Я сказал, что мне нужен доктор. «Пройдите во двор!» — последовал ответ.

Во дворе меня встретила та самая баба в ночнушке и пуховой шали, накинутой на плечи. Проводила меня в дом и велела ждать на кухне. Вскоре появился мужчина в брюках и нательной рубашке, босой.

— Кто заболел? — спросил он, присаживаясь на лавку и натягивая носки.

— Девочка лет шести— семи.

— Что с ней?

— Сильный жар.

— Далеко?

— Нет, через два дома от вас.

Он кивнул. Надел ботинки, зашнуровал их. Баба принесла ему пиджак и докторский саквояж. Одевшись, доктор жестом пригласил меня следовать за ним. Мы вошли в дом Серебрякова. Увидел толпу ребятишек, врач покачал головой, но ничего не сказал. Я проводил его до детской, а сам разыскал Дормидонта Палыча. Сотник явно был не восторге от нашествия беспризорных. Сидел за столом и угрюмо посасывал водочку. Утешать его я не собирался. Все равно, раз уж намылился в Штаты, пусть хоть что-нибудь сделает для Отечества. Впрочем, хорошая новость для него у меня тоже была.

— Хочу вас обрадовать, Дормидонт Палыч, — сказал я.

— Уже! — пробурчал он. — Всю жизнь мечтал стать содержателем детского приюта.

— Золото, которое я привезу вам, не просто золото.

— А что же еще?

— Это сплав золота и иридия, металла более дорогого, чем золото.

— Что ж, и на этом спасибо.

— Злата Яновна говорила, что на складе Центросоюза может оставаться детская одежда и обувь, — сказал я.

— Может, если не растащили, — проговорил сотник. — Немцы туда свозили одежду, отнятую у заключенных местных концлагерей, чтобы потом все скопом отправить в Германию.

— Есть ли какая-нибудь возможность достать ее для ваших гостей?

— Придется достать, — вздохнул он. — Это будет стоить лишнихполкилограмма вашего золота с иридием.

— Я вам двадцать килограмм дам! Хватит на все расходы.

— По рукам!

И я отправился в детскую. Врач озабоченно рассматривал градусник.

— Ну что скажете, доктор? — спросил его я.

— Температура очень высокая. Тридцать восемь градусов, — сказал он, — но к счастью, это не тиф. За больной нужен уход. Надеюсь, у вас найдется, сударыня, малиновое варенье?..

— Да, доктор.

— Вот поите ее горячим чаем с малиной. Кое-какие порошки я вам оставлю. Контакты с другими детьми на всякий случай лучше прекратить.

— Хорошо, доктор, — откликнулась Злата, — я сделаю, все что нужно. Как долго еще продлится болезнь девочки?

— Хрипов в ее легких не слышно, так что сегодня— завтра ждем кризиса. Утром я к вам еще загляну.

— Будем ждать, доктор!

— Я провожу! — сказал я и последовал за врачом.

В прихожей я сунул ему сто марок. Очередь в ванную уже рассосалась. Голоса подростков слышались из столовой, оттуда же доносился звон ложек и хлюпанье. Домработница Серебрякова, похоже, кормила всю ораву супом. Ну слава Богу! Я перекрестился и покинул дом. Теперь я мог с чистой совестью сосредоточиться на предстоящей операции. Сев за руль, я подумал, что после войны обязательно найду Нюрку и ее братишку. И если отец их не вернется с фронта, их отцом стану я. Если сам, конечно, выживу. А после завтрашнего это будет затруднительно.