Книга Красный вервольф 3, страница 97 – Саша Фишер, Рафаэль Дамиров

Браться за перевод этой погани не хотелось, поэтому я прислушался к тому, что происходит в кабинете графа. Сегодня он был предсказуемо возбужденным. Завел, было, своюшарманку, но быстро выключил, не дослушав до конца арию. Ходил из угла в угол. Грохотал ящиками.

Ему наверняка доложили о том, что его ловушка сработала. Вопрос в том, на кого он ее расставлял… Только мне было известно о трех комплектах ящиков, приехавших из Царского Села. Я точно знал, который из них настоящий… Впрочем…

Я тряхнул головой, встал тихонько из-за стола и подошел к двери графа. Присел, прислушался.

Ага, кто-то к нему заявился. Правда, пока не слышно, о чем говорят. Вполголоса бормочут.

Тут зазвенел телефон на столе у Марты.

Бл*яха… Я рванул трубку, откашлялся и браво ответил.

— Слушаю, герр граф!

— Зайдите ко мне, герр Алекс! — скомандовала трубка.

— Яволь, герр граф… — натянув на лицо маску энтузиазма и рабочего рвения, я двинул в кабинет графа. Его посетитель стоял спиной ко мне и смотрел в окно. Кто такой — хрен знает. Форма серая, как у всех, погоны и петлицы с этой стороны не видно.

Я выслушал инструкции графа, совершенно не испытывая того энтузиазма, который изображал. Он явно меня выпроваживал по всяким несущественным делам и поручениями. В архив, в канцелярию, потом снова в архив. Найти папку, найти документ, потом поступить в распоряжение герра Ульриха. Вот точно, герр Ульрих прямо-таки мечтает, чтобы я топтался в его пыльном царстве и лез наводить порядок на полках…

Но что делать, задача ясна — топай, дядя Саша, отсюда. Нечего греть уши в графских разговорах.

Я вернулся в свою каморку, сложил бумаги обратно в лоток и вышел. Не особо торопясь, пошел в архив. По дороге заглянул в буфет. Хоть послушаю, что говорят про вчерашнее происшествие на вокзале. Все-таки утечка отравляющих веществ, не хухры-мухры!

Но неожиданно главной темой дня оказалось другое.

Сегодня утром одного из пропагандонов, заместителя отдела пропаганды, оберштурмфюрера СС Леммана нашли убитым в собственной квартире. И не просто убитым, а весьма даже ритуально — голого, с выпущенными кишками, а вокруг кровью символы нарисованы.

«У меня подражатель появился?» — мысленно усмехнулся я, прихлебывая чай и развесив уши.

Нашла тело горничная, подняла крик. Прибежавшие патрульные, не разобравшись, чуть бедную женщину прикладами не забили. Немецкого тетка не знала, объясниться толком не могла. И если бы соседи Леммана рьяных патрульных неоттащили, то фиг бы они от нее отстали. Потом набежали СД-шники, попытались тут же это дело засекретить, но какое там! Слишком много народу уже успели посмотреть на голое растерзанное тело.

Комендатурские бездельники сходились на том, что это вервольф опять начал хулиганить. Хотя кое-кто и высказывался, что, мол, почерк не его. Тот вольфсангели на лбу рисует и следы когтей на голой груди. А тут — труп голый, причиндалы отрезаны, живот вспорот. И не руны, а загогулины какие-то странные нарисованы.

Допил чай, вышел из буфета в задумчивости. Может, имеет смысл поплотнее заняться этим убийством? Если подражатель, то можем и сработаться…

От архивной пыли мне стало дурно. Приступы удушливого кашля накрывали, из носа текло. Даже старый пень Ульрих сочувствовать принялся. И кивал понимающе. Мол, точно-точно, холодает. Теплее одеваться надо, а то того и гляди воспаление легких подхватишь.