Книга Красный вервольф 3, страница 114 – Саша Фишер, Рафаэль Дамиров

— Понял, — я выдохнул и сосчитал мысленно до пяти.

Граф сидел на стуле, далеко отодвинувшись от стола. Сложил ногу на ногу и покачивал носком ботинка, как будто сам себя пытался загипнотизировать. Светло-серый костюм в тонкую полоску, запонки с крупными рубинами, такой же рубин на заколке для галстука. Выглядел он безупречно, как всегда. Но что-то такое притаилось на дне его глаз… Что-то темное, тяжелое. Безумие. И его тонкие артистическиепальцы вторили этому безумию в такт, выстукивая на колене замысловатый ритм. И еще он как будто похудел еще сильнее, и от этого выглядел старше.

— Герр Алекс, Марта, — сказал он серьезным и торжественным тоном. — Я хочу, чтобы вы взяли стулья и подсели поближе ко мне. У нас с вами будет долгий разговор.

— Я возьму блокнот и ручку, — Марта шагнула, было, к нашей каморке, но граф жестом ее остановил.

— Нет! — почти крикнул он. В голосе — едва заметные истерические нотки. — Никаких записей. Вам все придется запоминать.

Я сначала придвинул стул для Марты, потом для себя. Мы переглянулись с некоторым недоумением и сели напротив графа. Кажется, я понял, о чем пойдет разговор…

Граф сцепил пальцы и некоторое время молча и сосредоточенно смотрел на свои руки.

— Прежде чем я начну, я хочу, чтобы вы поклялись в том, что будете молчать о том, что произойдет сейчас в этой комнате, — глухо проговорил граф.

«Вот оно! — подумал я. — Джек-пот! Давай-давай, госпожа Удача, только не отворачивайся!»

— Герр граф, вы можете не сомневаться, я никогда и никому не скажу… — начала Марта.

— Не так! — граф покачал головой, и глаза его заблестели. Он положил на закрытую крышку патефона тонкую книжечку, на кожаной обложке которой был выдавлен узор, похожий на свастику, только круглую. Поверх нее он положил изящный золоченый нож для бумаг. — Марта, подойти сюда.

Марта встала и шагнула вперед.

— Возьми нож, — скомандовал граф. — И сделай надрез вот здесь, на запястье.

Он провел своим пальцем по основанию ее ладони. Без всяких возражений, Марта полоснула ножом по своей руке. Из пореза выступило несколько капель крови.

— Теперь повторяй за мной, — граф пристально смотрел Марте в лицо. — Я клянусь своей кровью и жизнью хранить все тайны, в которые посвятит меня Эрнст-Отто фон Сольмс-Лаубах…

Марта эхом повторила его слова. Граф вскочил, схватил ее за порезанную руку и сжал так, что она оказалась над той самой книжицей.

— …клянусь хранить молчание под любыми пытками, в райском саду или преисподней. Я не соблазнюсь на дары или посулы. Уста мои замкнуты навеки. Да будет так!

Марта повторила. Граф сжал ее ладонь еще сильнее. Из пореза в чашу из их пальцев уже натекло прилично так крови. Он резко перевернул их «рукопожатие» и красные капли упали на кожаныйпереплет.

— Теперь ты, герр Алекс, — граф резко отпустил руку Марты и повернулся ко мне. Я встал и шагнул вперед. Граф сжал мою руку своей, уже липкой от крови Марты. Я без напоминаний надрезал запястье в том же самом месте. Из ранки в ладонь полилась струйка крови.

— Клянусь… — начал я текст той же клятвы. По спине пробежал холодок. Вообще-то я не очень верю во всю эту мистику. Разве что совсем уж по бытовой мелочи. Но было все равно не по себе. Будто я принимаю участие в чем-то таком, что навсегда поставит у меня на лбу печать. Клеймо, которое потом ничем не смыть, не оттереть.