Книга Красный вервольф 2, страница 60 – Саша Фишер, Рафаэль Дамиров

— Ну, как знаешь, — пожал я плечами. — Припрячь его тогда в избушке, на всякий пожарный, до лучших времен, так сказать.

Мы погрузились в лоханку, которая была спрятана неподалеку в кустах и заваленаветками так, что в двух шагах ее разглядеть невозможно было. Все-таки старик был непревзойденным мастером маскировки в нашей команде. Выдвинулись в Черняковицы по известной только леснику дороге. Хотя дорогой ее можно было назвать с большим натягом. Скорее широкая тропа. Но неприхотливый тарантас упрямо протискивался вперед, скрежеща железными боками о ветки, что пытались нас не пропустить.

На подходе к деревне заглушили двигатель и снова забросали машину ветками, укрыв под кроной разлапистой елки. Выдвинулись дальше пешком.

Вот уже видны вышки. Их прожекторы резали дальнобойными лучами темноту. Иногда перекрещивались между собой, прощупывая периметр за забором с колючкой и перед ним.

— Да тут мышь не проскочит, — прошептал цыган, лежа в высокой траве и поглядывая на «психушку-крепость».

— Мда… — я поскреб затылок. — Не думал, что так плотно они все просвечивают. Будто ждут диверсии. Подождём может, устанут фонарями вертеть.

Но часовые не устали. Даже когда лучи прожекторов не полосили по земле, а утыкались неподвижно в траву, один хрен, они освещали прилегающую местность так, что незаметно проскочить не получится.

— Может с другой стороны попробуем зайти? — почесал косматую броду Михалыч.

— Нет, — замотал я головой. — Доктор и Яшка нас возле западной стены должны ждать, в аккурат за бараками спрячутся. С другой стороны — им даже укрыться негде. Да и ждут они нас уже здесь. Как мы им сообщим, что с другого подхода придем?

— А может я, дядь Саш, попробую? Один? — предложил цыган. — Я юркий, как ужик. Проползу по-тихому, авось не заметят?

— А если заметят? — покачал я головой. — Отставить необоснованный риск. Нужен другой план.

Я задумался, но в голову ничего дельного не приходило, кроме как пальнуть по глазу прожектора. Идиотская затея. Тогда поднимется тревога, и нам точно не пробраться внутрь. Вдруг один из фонарей, будто по мановению волшебной палочки, погас. Будто провидение решило нам помочь. Что за черт? Не верю я в такую удачу.

— Что застыл, дядь Саш? — Рубин в нетерпении задергался. — Пошли скорее, пока свет не починили.

— Постой, — я с тревогой всматривался в силуэт вышки с погасшим фонарем. — Может это ловушка? Сунемся, а они лампу врубят?

— Да сгорела у них эта лампа, — поморщился Рубин. — Пошли скорее, пока новуюне поставили.

Эх! Была не была. Я спешно пополз по-пластунски, пригибая голову к земле, за спиной бился шмайссер. Бряцал об амуницию, казалось, слишком громко. Вот, падлюка! Будто своим меня засветить хочет. Не получится, теперь ты будешь бить фашистов, если выживем сегодня, конечно. «Только бы свет не врубили, только бы не починили чертов прожектор!» — шептал я про себя.

Но прожектор смотрел в темноту ослепшим глазом и не подавал признаков жизни. Солдат на вышке, где он был установлен, что-то прокричал, но пост свой не покинул. Не видел я, чтобы его силуэт спускался по лестнице.

Вот и дощатый забор. Прошлая территория была обнесена бетонным, но его местами разобрали, расширив участок и дополнили деревянным из толстенных неструганных досок, от которых еще пахло смолой. Вкопали их на пол метра, так что подкоп под ними сделать практически невозможно. Долго рыть придется, да и шумно это. Выдернуть доску тоже не получится. Прибили их намертво, бесшумно не сможем. Остается лезть через верх. Высота около двух метров, а по верху идут тяжи колючей проволоки. Натянуты, как струны у гитары, и тоже семь жил, как у русского варианта инструмента.