Книга Красный вервольф 2, страница 43 – Саша Фишер, Рафаэль Дамиров

— Ого, да ты настоящий герой, Волдо! — вымученно улыбнулся я. После вчерашних приключений заставить себя радоваться было не так-то просто. Разве что холодным рассудком понимал, что сложилось все как нельзя лучше. По крайней мере, глазами посмотрю, что там за психушка такая.

Волдо тараторил с мягким баварским акцентом. Мол, нас проведут по палатам, ответят на вопросы, и, если повезет, то мы увидим, как делают настоящий электрошок. Охренеть, счастье привалило, бл*ха.

С заданиями граф угомонился часам к четырем, и без четверти пять милостиво позволил мне быть свободным. И даже похвалил за любознательность.

В качестве транспорта нам предоставили крытый грузовичок, куда я вместе со всеми прочими и погрузился. К вчерашним собутыльникам прибилось еще человек пять из комендатуры.

Ехали весело. Почти сразу же фрицы начали горланить свои пивные песни и передавать по кругу фляжку шнапса. Хорошо, что ехать было недалеко, а то совсем тепленькими бы прикатили. Но даже за десять километров они успели неплохо нализаться. Когда грузовик затормозил, часть народа с гоготом попадала с лавок.

Выбрались. Н-да… Ворота психушки явно заменили на новые. Теперь от внешнего мира психушку отделяла кованая решетка, украшенная буквами «Jedem das seine» (Каждому свое). И с правой стороны от новых ворот красовалась башня, с вершины которой приветливо торчало дуло пулемета. Над воротами — красно-черный транспарант со свастиками и надписью: «Добро пожаловать в Плескау-Шпиттель!»

Створка ворот скрипнула. Встречающих было двое — невысокий лысый дядька с бородой в белом халате и длинный, как жердь, эсэсовец в звании шарфюрера и нашивкой Аненербе. Судя по презрительному взгляду шарфюрера, доктор был из местных.

Я огляделся. Главный корпус и еще два — как на плане. За тем небольшим заборчиком — хозяйственная часть. Склады, коровник, курятник и прочее сельское хозяйство. Правда,живность оттуда всю угнали еще месяц назад. А теперь там трудились парни в оливковой форме и толпа рабочих из местных под их бдительным присмотром. Возводили бараки ударными темпами. Из высокой трубы кочегарки валил жирный черный дым. Центральная «площадь» была пустой. От деревьев, которыми раньше была окружена больница, остались одни пеньки. Теперь вся территория просматривалась и простреливалась. Башни… Четыре видно только отсюда. Трындец…

По коже пробежал холодок, волосы на затылке, кажется, дыбом встали. Место и так-то было безрадостное, а уж когда за него взялись фашисты, то стало и вовсе… Жесть какая. Не думал, что увижу подобное в реальности… «Добро пожаловать в реальный мир, дядя Саша! — высказался в моей голове мой „внутренний Корнейчук“. — А то ты что-то размяк, начал даже подумывать, что некоторые фрицы нормальные ребята».

Мне сейчас все мое самообладание в комплекте с актерским мастерством понадобится, чтобы на роже сохранить выражение лица, не перекошенное яростью.

— Ну давай уже, показывай нам русских дураков! — выкрикнул один из фрицев, самый накидавшийся за дорогу.

— Это больные люди, имейте уважение, — тихо сказал доктор по-немецки, но с отчетливым русским акцентом.

— Попридержи советы, докторишка, — сквозь зубы процедил шарфюрер. — Делай, что сказано.

Бородатый доктор судорожно сглотнул и тоскливо оглядел нашу компанию. На пару секунд его взгляд задержался на мне. Ну да, без серой формы, а на груди болтается «знак отличия». Правда, осуждения в его глазах я никакого не заметил. Только глухая сводящая скулы безысходность.