Книга Красный вервольф 2, страница 100 – Саша Фишер, Рафаэль Дамиров

Я прыгнул к шкафу, с грохотом распахнул дверцу. Где-то здесь в ящиках должен быть альбом. И карандаши. Ага, вот они. Я схватил жестянку с карандашами и наполовину изрисованный альбом с желтоватыми страницами. Открыл на чистом листе. Положил перед Фимой. Вложил в его дрожащие пальцы карандаш. Снова заглянул в его лицо.

— Фима, сюда кто-то пришел и увел твою маму, — сказал я. — Можешь нарисовать, кто это был?

Мальчик продолжал раскачиваться. Потом взгляд его остановился на пустой странице. Он задумчиво перевел его на карандаш. И начал быстрыми и уверенными штрихами рисовать лицо.

Рука Фимы безвольно опустилась. Он сгорбился, сжался в комочек и тихонько заскулил. Я выхватил из под его рук альбомный лист и жадно уставился на лицо.

Крякнул в некотором офигении. Большую часть времени отстраненный Фима выглядел слабоумным. Он даже поесть самостоятельно не всегда мог, иногда Злате приходилось его с ложечки кормить. Но когда он брал в руки карандаши, то преображался до неузнаваемости. Движения его становились скупыми и уверенными. А рисунки…

Мне даже не по себе стало.

И от лица, которое я увидел. И от четкости линий, которыми оно было изображено.

Вытянутое лицо, недобрый прищур, тяжелый подбородок.

Козлиная бородка.

Бл*ха, никаких сомнений в том, кого малец нарисовал.

С сероватой бумаги на меня злобным взглядом смотрел пан Анджей Заглоба. Он же пшек Оглобля собственной персоной.

Кого угодно ожидал увидеть, но только не его. Какого хрена ему понадобилось от Златы? Я перевел взгляд на Фиму, лицо которого снова стало замкнутым и отрешенным. Так, ясно. От него я ничего больше не добьюсь. Пацан и так сделал явно больше, чем мог. Теперь моя очередь.

— Дядя Саша… — подал голос Яшка. С этим всем я даже забыл, что он тут рядом стоит. Резко повернулся к нему.

— Так, Яшка, — сказал я. — То есть, Семен Панфилович. Ложись спать, лучше прямо здесь, за парнем присмотришь, испугался ребенок… А я…

— Может я… Того, — Яшка мотнул головой в сторону двери. — Лучше с тобой? Подсоблю чем или еще его. Я как-то не очень с детями-то понимаю…

— Подсобишь, если останешься здесь и не будешь спорить и путаться под ногами, — ответил я. Чуть резче, чем мне хотелось.

— Все понял, командир, — тихо отозвался Яшка. Лицо его стало серьезным. Он слегка растерянно посмотрел на Фиму.

— Ничего особенного не надо делать, просто закройся изнутри на щеколду, чтобы пацан не пошел по дому бродить, — сказал я. — А я пока…

Вдох-выдох.

Время позднее, конечно. Но, прости, лисья морда, придется мне тебя разбудить.

Я выскочил из комнаты Златы и помчался на первый этаж. По коридору мимо кухни, дверь в самой дальней нише. Раньше я в его комнате не был, просто знал, что он там живет. Постучал тихонечко. Потом еще разок, чуть громче. Да просыпайся же ты! Не хватало еще, чтобы все соседи попросыпались и начали мне предъявы кидать!

Дверь без малейшего скрипа открылась как раз в тот момент, когда я занес руку, чтобы постучать в третий раз.

— Саша? — хрипловатым от сна голосом проговорил Степан. Одет он был в полосатую пижаму, на голове — потешный такой островерхий колпак. Я такие только в кино видел. Не удивлюсь, если под ним еще на волосах сеточка. — Что-то случилось?

— Надо поговорить, — я бесцеремонно оттер его плечом и вошел в комнату. Подумалось, что неудобно будет, если у него там женщина. Но мне повезло. Он был один.