Книга Красный вервольф, страница 74 – Саша Фишер, Рафаэль Дамиров

— Завтрашний вечер у меня свободен, — выдавила улыбку девушка, а я с облегчением выдохнул.

Вроде пронесло… Бляха, повезло СД-шникам.

Кузьма остановил кюбельваген перед крутым поворотом дороги.

— Дальше не повезу, — сказал он. — Тут, значицца, тебе лучше свернуть в лесок и срезать напрямки. На околице иногда патруль дежурит, лучше не попадайся.

— Понял, — кивнул я.

— И смотри еще на станции не шибко высовывайся, там в крайнем доме живет Федя, однорукий, его на охоте медведь поломал. Так вот он доносчик фашистский. Ему делать весь день неча, вот он и высматривает.

— Не переживай, отец, даже высовываться не буду, — я похлопал его по плечу и выскочил из «лоханки», как такую машинку фрицы называют. Кюбельваген для псковских лесов — отличный агрегат. Проходимый, неприхотливый. Хоть и на вид неказистый, с фарами на ножках и запаской на морде. Я не стал спрашивать, за какие заслуги Кузьма заполучил этого зверя в свое единоличное пользование. Видать, ценный кадр. На восстановление железной дороги фрицы массу сил тратят, рабочих по шестнадцать часов в сутки работать заставляют… Готовятся трофеи вывозить со страшной силой, твари.

Я махнул Кузьме рукой и нырнул в придорожные кусты. Волосы после бани были еще влажными. Под этим предлогом у меня сегодня был сокращенный рабочий день, да и в бане я изо всех сил старался быть заметным, спор с одним деятелем из «новой русской администрации» устроил. Пришлось даже слегка осадить, чтобы до драки дело не дошло. Драки оккупанты не одобряют, можно даже в карцер загреметь за такое дело. Но главного я добился — все, кто слышал нашу перепалку, запомнили, что я был в бане на Плехановском посаде. Алиби есть.

Я шел через знакомый-незнакомый лес осторожно, внимательно оглядываясь и подмечая все мелочи. От барского охотничьего домика в моем времени остался только заросший фундамент, и про него рассказывали массу баек, разной степени ужасности. Здесь в сорок первом изящный домик из красного кирпича был еще почти целым. Ну, в том смысле, что добротные кирпичи рачительные деревенские хозяева еще не растащили для своих бытовых нужд, так что строение и впрямь было похоже на небогатую дореволюционную дачку. И даже плотина на ручье еще сохранилась и выполняла свои функции — перед домиком поблескивал небольшой круглый пруд. Берега уже заболотились, конечно. Но еще видны полусгнившие сваи. Видать, хозяин постройки когда-то любил посиживатьна крохотном пирсе и удить рыбу. Ну или курить трубку…

Я тряхнул головой, отгоняя ворох нахлынувших воспоминаний детства. Не время сейчас умиляться ностальгическим воспоминаниям, вот что.

Железнодорожная станция в Заовражино тоже была весьма примечательной. И строил ее явно тот же архитектор, что и лесной домик, мимо которого я недавно прошел. Памятник архитектуры со сложной судьбой. Дореволюционный хозяин этих мест был изрядный эстет. Он не поленился возвести на местной тупиковой одноколейке настоящий маленький замок из красного кирпича. Увенчанный башней с часами. Часовщика, поговаривали, чуть ли не из Парижа приволок, чтобы все было на уровне. Как в этих ихних столицах. В советское время здание, как водится, изуродовали, покрыли тонной штукатурки и красили в скучные желто-серые цвета. Таким я его и застал в детстве. Первоначальный вид ему вернули только в двадцатых. А сейчас он представлял собой зрелище плачевное, но все еще довольно величественное. Часы, правда, не работали. По моим расчетам, время сейчас было где-то около семи вечера, а на них стрелки застыли в вечном два часа пятнадцать минут. Дверь вокзала забита досками, окна ощерились осколками выбитых стекол. Только витраж целенький остался.