Книга Красный вервольф, страница 50 – Саша Фишер, Рафаэль Дамиров

Парочка нетрезвых голосов подхватили песню.

— Это ты Гейнц? — выкрикнул кто-то.

— Я-я, — отозвался я и громко рыгнул. От борделя раздался хохот, снова зазвучала губная гармошка. Мы двинулись дальше. Еще пара метров стены кирпичного дома. И поворот через сквер. Густые кусты и угол борделя скрыли нас от фрицев.

Теперь налево. Еще несколько метров, и будет стена дома.

Чертов Гогензайм болтался между нами чугунной тушей. Злата тяжело дышала и иногда всхлипывала. Но не похоже, что плакала. Скорее просто от волнения.

Мы заволокли тело через зияющий дверной проем внутрь полуразрушенного дома. О-сто-рож-но, главное сейчас даже не то, чтобы не шуметь… Ноги бы не переломать на россыпях кирпичей. Злата тихонько ойкнула, споткнувшись. Я подхватил тело фрица и осторожно привалил его к стене. Перевел дух, вытер пот со лба.

— Присядь, отдохни, — прошептал я. — Дальше я сам.

Злата послушно опустилась на обломок кирпичной стены. Я огляделся. Слабоголунного света, проникающего сквозь проломленную крышу было вполне достаточно, чтобы сориентироваться. Для моих целей нужна относительно чистая площадка… Ага, вот это подойдет! Когда-то тут была большая комната, несколько досок от пола уже оторвали и растащили, но осталось достаточно. Я ухватил мертвого фрица за руку и взвалил себе не плечи. Крякнул от напряжения. Увесистый, гад!

Перебрался через обломки кирпичей и штукатурки и медленно опустил тело на пол. Ужасно хотелось бросить его, но лишний шум ни к чему. Припозднившиеся у борделя фашики нормально так нас маскируют, конечно, но мало ли, принесет патруль какой-нибудь прямо сюда, и амба. Я разложил тело в форме звезды и расстегнул на его груди рубаху. Достал из кармана складишок. Так, сосредоточься, дядь Саша. Сейчас нужно придать этой картине преступления мистическую окраску. Чтобы коллеги нашей жертвы мертвой хваткой вцепились в это дело и принялись искать такого же сумасшедшего, как и они сами, убийцу.

Я склонился к лицу мертвеца. Поморщился. Перед смертью наш герр Гогензайн влил в себя не меньше бутылки местного самогона.

Уверенным росчерком вывел на его лбу ножом перечеркнутую букву «Z» — вольфсангель, волчий крюк. Знак вервольфа. Кровь из раны уже не текла. Недостаточно. Надо напустить побольше мистики. Я ухватил нож покрепче, повернул его к коже острием, с силой вдавил и прочертил косую глубокую царапину. И еще две, параллельно. Следы когтей. Маловато. Сунул руку в карман кителя. Побренчал камешками. Хе! Добавим символизма, пусть мозг себе сломают, гниды! Я взял два плоских камешка и положил мертвецу на глаза. Криво усмехнулся. Судьба шутит забавные шутки. На правом глазу оказался грозный символ «Хагалаз» — рок, разрушение, неотвратимость. А на левом — «тейваз». Знак силы и справедливости. Сунул лезвие ножа в рот фрицу, разжал его зубы. И запихал в рот еще одну руну. Не посмотрел какую, все равно.

Отступил, оглядывая плоды своего творчества. Приколотить бы его еще кольями к полу, но не рискну, так что пофиг. И так неплохо получилось. Впрочем… Последний штрих. Я присел на корточки и быстрым взмахом нанес два разреза на ладонь. Потом перешагнул тело и повторил манипуляцию над второй. Вот теперь все.

Уфф. Снова вытер пот со лба и прислушался.

Гулянка все еще продолжалась. Где-то вдалекераздался приглушенный треск одиночного выстрела.