Книга Красный вервольф, страница 101 – Саша Фишер, Рафаэль Дамиров

Комендатура в полном составе двинула на площадь. От коллектива я отрываться, ясное дело не стал, скромненько последовал за графом, который категорически отказывался расстаться со своей корзиной. Простых псковичей тоже была тьма, даже на крышах люди сидели. Кто-то явно пришел по своей воле, в кои-то веки развлечение не имело отношения к повешенью, расстрелу или еще какой публичной экзекуции. Но кого-то явно пригнали чуть ли не пинками. Особенно лица торговцев были недовольными. У них и так рабочий день был не очень длинным, в два часа они были обязаны свернуть торговлю, а сегодня им и вовсе запретили работать. А столы, стулья и ящики, которые они использовали вместо прилавков, убрали, как ненужный хлам.

Так что в десять площадь была полна народа. Всякого разного — в мундирах и без. А чтобы поддерживать порядок, по краям стояло вооруженное оцепление. Оркестр наяривал очередной задорный марш.

«Надо же, уже десять минут одиннадцатого, а актриса еще не прибыла, — подумал я с некоторой иронией. — И где эта хваленая немецкая пунктуальность?»

Оркестр замолчал. Со стороны Псковского кремля заревел могучий двигатель. Толпа зашевелилась и начала торопливо расступаться. Началась давка, кому-то дали в дычу, но «серые мундиры» по-быстрому пресекли беспорядок.

Потом раздалось всеобщее «Ааах!» — на рыночную площадь медленно въехал танк. На морде — балкенкройц, балочный крест, и череп с костями. А на башне, среди скалящихся парней в офицерских мундирах «тотенкопфа» восседает немолодая, но весьма расфуфыренная дамочка. На голове — нечто среднее между чалмой и шляпкой, плечи покрыты накидкой из перьев, длинное платье расшито сверкающими на солнце стразами так, что их сияние слепило глаза. Она широко улыбалась и махала. Немецкая часть толпы разразилась приветственными воплями, русская — что-то залопотала, дескать, какая диковинная курица. Танк прошел через расступившуюся толпу и подкатил прямо к сцене. Один из офицеров перескочил на деревянный помост и галантно подал актрисе руку.

Та тоже попыталась лихо перескочить, но туфли на каблуках не позволили. Но упасть ей не дали, другой танкист подхватил дамочку на руки и бережно передал первому.

Актриса вышла на середину сцены, рассылая в толпу воздушныепоцелуи. Потом что-то сказала, но из-за шума ничего слышно не было.

— Всем тихо! — гаркнул тот офицер, что помог ей взобраться на сцену. И пару раз пальнул в воздух из своего пистолета.

Воцарилась мертвая тишина.

— Я так счастлива быть здесь, дорогие друзья! — театрально воскликнула актриса. — Доблестные солдаты всегда были моей слабостью!

Она жеманно засмеялась, фрицы зааплодировали.

Заиграл оркестр, и гостья хрипловатым голосом запела.

Сотни луженых немецких глоток подхватили:

Я стоял рядом с графом, тот не сводил восхищенного взгляда с актрисы. Цветы явно предназначались ей. Вокруг нас сотрудники комендатуры, Марта справа от меня. Пользуясь, тем, что все внимание приковано на сцену, сжала мою ладонь:

— Ах, как давно я не была в театре, Алекс? Ты любишь театр? — девушка вдруг легонько дернула меня за руку к себе, собираясь, что-то шепнуть на ухо, и я послушно отклонился в ее сторону.