Книга Князь Никто, страница 63 – Саша Фишер

Я поискал глазами Веласкеса, но желчный тип в берете тоже куда-то исчез. Значит и мне уже пора.

Я сполз со своего стула и направился к двери. Ожидал какой-нибудь неприятности напоследок — все-таки пьяные люди непредсказуемы, мало ли что кому в голову взбредет.

Но обошлось. Никто меня не остановил, никто не потребовал, чтобы я выпил на посошок. Кто-то уже прикорнул в углу, кто-то продолжал методично наливаться изысканными винами и неизысканной водкой, а кто-то был увлечен общением с девушками. Цепким взглядом меня проводил только разваливший свои телеса прямо на полу между двух уже наполовину раздетых девиц Бондарь. Я устало улыбнулся и показал жестом, что пора на боковую. На его заплывшем жиром лице появилась самодовольная улыбка. Слабак, мол. Не умеет гулять молодежь.

Удочка была заброшена, мое лицо они запомнили. И я знал, что еще сюда вернусь. Но приходить нужно не с пустыми руками.

Немного поплутав в лабиринтах малинника, я вышел на Сенную площадь.

Переступив порог конторы, я замер.

Что-то было не так. Магическое чутье мое в полную силу не работало, вызывать знак «фита» я не решился, скорее всего даже слабое его мерцание вышибет из меня дух, и я рухну без сил прямо на пороге. Хорошо, если до кровати доползти смогу.

Но сюда явно кто-то заходил, пока меня не было. И этот «кто-то» творил здесь какую-то магию. Может быть, просто поставил «сигнальные колокольчики», чтобы они оповестили его, когда я вернусь, а может снабдил их «сучьими силками».

Вяземский? Или тот, кто наградил местного меня «вороньим граем»?

В любом случае, надо было уходить.

Если это Вяземский, то скорее всего на «сучьи силки» его умений не хватит. А если нет…

Долго думать я не стал. Метнулся к бюро, распахнул дверцу. Документы были на месте, но их явно кто-то просматривал. И даже не пытался это скрыть, просто скидал как попало. Не разбирая я сунул в карман всю пачку. Бросился в спальню, сунул руку за дощатое изголовье кровати, сорвал конверт с купюрами. Нырнул под нары, выхватил из кучи сметенной в угол соломы мешочек с часами и прочим золотом.

Снаружи раздались торопливые шаги нескольких человек.

Кубарем я выкатился из-под досок, задвинул засов и бросился к черному ходу.

Уже выскакивая за дверь я подумал, что если это Вяземский, тоон отлично знает этот трюк, и сразу за подворотней меня будут ждать.

Покрутил головой. Водосточная труба, отлично. Я подпрыгнул, ухватился за ржавое металлическое кольцо, подтянулся. Дотянулся до узенького карниза, распластался по стене, сделал несколько осторожных шагов и перемахнул на крышу здания, стоявшего почти вплотную.

На следующую крышу вела пожарная лестница. Преодолевая второй пролет, я услышал какую-то возню внизу. Но уже понимал, что преследователи безнадежно отстали. Чей-то командный голос понукал нерадивых кого-то. Раздался скрежет оторвавшейся водосточной трубы, потом громкие ругательства.

Скрипнуло окно. Сварливый голос принялся склонять по матери ночных дебоширов, мешающих спать. Потом раздался звон разбитого стекла.

Дальше слушать я не стал. Пробежел по коньку двухскатной крыши, съехал на пятой точке к парапету, перебрался через него, повис на карнизе, спрыгнул на крышу какой-то сарайки. Потом забрался по другой пожарной лестнице.

Вообще-то не было никакой необходимости и дальше пробираться по крышам. Уже вполне можно было спуститься вниз. Но все эти трюки доставили мне такое неожиданное удовольствие, что я готов был продолжать прыгать, карабкаться и балансировать. Радость от обладания ловким, цепким и выносливым телом захлестнула мое сознание волной эйфории. Я заглянул в тускло освещенное окно мансарды, мимо которого я сторожко пробирался. На развернутом прямо на полу матрасе сидела совсем юная белокурая девушка и водила тонким пальчиком по строчкам книги у нее на коленях. А рядом с ней на полу чадно горел огарок сальной свечи в дешевом оловянном подсвечнике-ложке.