Книга Звезда заводской многотиражки 4, страница 69 – Саша Фишер

Дурацкая история, но, кажется, проктило. На лице бабы Зины появилось промежуточное выражение между сомнением и сочувствием.

— А чего тогда прятались-то, раз родственники? — подозрительно прищурилась она.

— Так разве мы прятались? — я снова удивленно похлопал глазами. — Я просто заходил в гости, когда было время. Я же не виноват, что нашлись люди, которые подумали черт знает что. Не транспарант же мне было над головой носить, как на демонстрации… С крупными буквами на красном фоне: «Я племянник Анны Аркадьевны, не подумайте чего!»

Баба Зина не выдержала и засмеялась. Смех у нее был жутковатый, как ворона каркает. Я поежился. Да уж, понимаю, почему Анна перед этой мегерой спасовала и растерялась.

Никаких извинений мы, конечно же, не дождались. Но было достаточно и того, что она поверила, что я ответственный комсомолец,правдоруб и активист.

Но вслух признавать свою неправоту и просить прощения такие женщины не умеют, конечно. Да и не очень-то и хотелось. Главное, чтобы она от Анны отстала. И Светке своей внушение сделала за чрезмерную фантазию и болтливость. Хотя последнее вряд ли поможет.

Почти забыл ведь про фотографии! Из-за этой дурацкой бабы Зины и сплетен, вспомнил только когда на пороге стоял.

— Кстати, Анна, а Мишка отдал тебе фотографии? — спросил я, держась за ручку двери.

— Ох… — лицо Анны залилось краской. — Я надеялась, что ты не вспомнишь…

— Ну вот еще! — я снова расстегнул пальто. — Немедленно показывай!

Анна встала. Медленно подошла к стенке и открыла дверцу. Достала из-под стопки постельного белья простой коричневый конверт. Отвернув лицо, протянула мне.

Это было… восхитительно! На фотографиях Анна смотрелась звездой старого Голливуда, только гораздо красивее. Она и в жизни была потрясающе красивой, но Мишка исхитрился сделать из нее настоящую богиню. Каждый кадр хотелось многократно увеличить и повесить на стену. Я даже забыл, что я все еще в пальто. Вот только…

— А где остальные? — спросил я, закончив листать стопку. На всех этих фото она была в одежде. Но я-то точно помнил, что Мишка на фотосессии уговорил ее эту самую одежду снять. Не может же быть, чтобы ни один из этих кадров не получился?!

— Мне ужасно стыдно… — Анна стояла ко мне спиной и смотрела в окно.

— Только не говори, что ты их порвала и выкинула! — возмутился я.

— Нет, не выкинула… — она низко наклонила голову. — Хотя надо бы, наверное. Это такие неприличные фотографии…

— Так это же отлично! — воскликнул я. — Ну давай уже, показывай! Я никуда не уйду, пока ты мне не покажешь.

Анна обняла себя руками и смущенно посмотрела на меня. Потом снова подошла к стенке и открыла другую дверцу. Этот конверт был спрятан между книгами. Он был тоньше первого.

— Понимаю, почему тебе хочется их спрятать… — медленно проговорил я, убирая фотокарточки обратно в конверт. Кровь от их просмотра забурлила совершенно бешено.

— Это так ужасно? — спросила она.

— О нет… — я поднялся и стянул внезапно начавшее мешать пальто. — Иди ко мне…

Я выскользнул из общаги в половину шестого. До утреннего аншлага, когда обитатели всей толпой потянутся на работу. Часть пути до домая прошел пешком, потому что ждать троллейбуса на морозе — это было такое себе решение. Тихонько пробрался в квартиру. Открыл дверь, мысленно придумывая, что я скажу Даше. Снял в темноте пальто, потом замер, держа его в руках. И включил свет. Комната была пуста, постель заправлена. Даша дома не ночевала.