Книга Звезда заводской многотиражки 3, страница 81 – Саша Фишер

— Ладно, Иван, вы меня убедили, — складка между бровей Светы наконец разгладилась, и она улыбнулась.

Ужин оказался, на самом деле, неплох. Да что там, даже хорош. К столовской еде на заводе я привык довольно быстро, и даже всякие блюда, вроде «полстакана сметаны» и «яйцо под майонезом» меня перестали смущать. А здесь в «Киневских плесах», похоже, были свои поставщики, октуда-то из деревень. И хлеб тоже возили не из Новокиневска. А может и вообще прямо на кухне пекли. В общем, вкусно было все. Начиная от сочных бефстрогановс фигурно уложенным картофельным пюре и заканчивая пышным ноздреватым хлебом, накромсанным грубыми большими ломтями.

Непростым же смертным было, наверняка, еще вкуснее. Им накрыли во втором зале столовой общий стол установленный буквой «П». Мясные и сырные нарезки, возвышающиеся над ними горки солений, загадочно поблескивающие горлышки бутылок и запотевшие бока графинов. Ну и за своими порциями горячего им тоже не приходилось стоять в очереди на раздачу, как всем остальным.

Ну да, логично. Все равны, но некоторые равнее других. На их плечах лежит большая ответственность, так что безответственно тратить их драгоценное время и силы на такую бесполезную фигню, как стояние в очереди.

Свободного места нам со Светой пришлось немного подождать. Зато теперь появилась возможность прикинуть, сколько людей всего собралось на это мероприятие. Около двух сотен. Причем, далеко не все работали на заводе. Некоторые приехали с женами и детьми, видимо за какие-то особые заслуги. Впрочем, та же Света тоже не работала не на заводе, а в горкоме комсомола. Казалось бы, ну какое дело горкому комсомола на всякие там внутренние заводские дела? Но нет, не все так просто. Заводская комсомольская организация была связана с городской. И когда у Гали возникли проблемы, ей на замену прислали Свету. И дали в помощь кого-то из бесполезных заводских активистов.

— Иван, еще раз вам спасибо! — сказала Света, когда наконец компания парней в одинаковых очках и свитерах допила свой компот и гуськом отправилась к окошечку с плакатом: «В нашей столовой порядок такой — поел, посуду убрал за собой!»

— Всегда рад помочь, — я галантно отодвинул стул, помогая Светлане сесть. Потом сел сам. — Основная моя работа начнется завтра, а слоняться без дела я не люблю.

— Вообще насчет этой вашей Гали у нас уже давно назрели… вопросы… — задумчиво проговорила Света. — Я, конечно, не следила, но мне кажется, что она очень пассивно себя ведет. На таком большом заводе как шинный, могла бы быть и более насыщенная общественная жизнь, как вы считаете?

— Я совсем недавно здесь работаю, — дипломатично уклонился от оценки деятельности Гали я. — В ноябре только из Москвы приехал.

— О, из Москвы? — Света сразу оживилась. — И где учился?

— В МГУ на журналистике, — я аккуратно сдвинул с салата кляксу майонезав бок. Вот к чему я никак не могу привыкнуть, так это к дурацкому желанию всюду запихать эту вязкую жирную гадость. Причем не могу сказать, что в своем двадцать первом веке я был каким-то особым приверженцем здорового образа жизни, просто… — А потом меня распределили в «Новокиневский шинник».

— И как вам у нас, нравится? — спросила Света. Кажется, она положила на меня глаз. Но не в личном смысле, а очень даже в общественном. И теперь вежливо поддерживала беседу, опасаясь спугнуть. Впрочем, я примерно на это и рассчитывал. С одной стороны, понятно, что во всяких горкомах-профкомах заседает очень много «мажоров», которых усадили в теплые креслица по блату. Для безупречной биографии. Чтобы когда этот юный раздолбай станет толстым, важным и в каракулевой шапке, он мог рассказать журналистам, что с юных лет имел шило в известном месте, был активистом и энтузиастом, и документы соответствующие имеются. Вот только было одно важное «но» — кому-то в этой компании приходилось все-таки работать. Потому что даже грамотно создать видимость активности — это не то, чтобы совсем уж простая задача. Она требует и фантазии, и творческого подхода. А значит попасть в уютных кружок комсомольской элиты все-таки можно. Кто-то же должен работать за всех этих бездельников.