Книга Звезда заводской многотиражки 3, страница 72 – Саша Фишер

Другой портрет был скорее похож на глянцевый постер. На нем была Анна. Голая, снятая со спины. Она обольстительно изогнулась и смотрела на меня из-под ресниц. От взгляда сердце забилось быстрее, так что я перевел взгляд на третью стену. Там была Даша. В наряде невесты — белое платье, фата. Простая рама, траурная лента.

Я двинулся дальше по коридору.

На очереди следующая дверь. На которой кисть неведомого маляра нарисовала некое подобие насекомого. Видовую принадлежность я бы определять не взялся, но понятно было, что не машина и не верблюд.

И кажется я знал, кого увижу.

Но ошибся.

Там был вовсе не Феликс Борисович, а председатель профкома. Он сидел на высокой стопке бумаги, а над головой у него мерцала бледным светом паутина. Как нимб, только паутина.

Дверь напротив осталась запертой. Рисунок на ней тоже было не разобрать — просто пятно красной краски.

Следующая пара дверей. Квадрат и опять круг. Или, скорее, овал.

За одной моя бабушка и Лизка Покровская. В одинаковых летних платьях в цветочек. Сидят на парковой скамейке. Она смотрит в одну сторону, другая — в другую. Будто вырезанные из разных фотографий и наклеенные на летний Центральный парк, фото скамейки возле эстрады. Тоже в каком-то смысле памятное место. Когда в детстве с родителями в парк ходил, это было оговоренное место встречи на тот случай, если я вдруг потеряюсь.

Потом был Феликс с очень быстро меняющимся лицом. Как будто кто-то быстро-быстро подставлял картинки в вырезанный овал. Такая штука для фотографий в парке. Суешь в дырку свое лицо, и вот ты уже не просто Вася Пупкин, а героический полярник. Или, там, моряк. Только тут лицо было одно и то же — Феликса. Просто выражения на нем менялись.

Я шел по коридору. Заглядывал в двери. Рассматривал содержимое комнат. Там были лица, лица… Комсорг Галя с загипсованной рукой на фоне кирпичной стены. Огромная статуя Прохора. Как Ленин, только Прохор. Фигура его возвышалась на фоне высотки на Котельнической набережной.

Кажется, в этом сне я увидел вообще всех. И для каждого было припасено некое символическое воплощение. Правда, понять, что все это значит, у меня как-то не вышло. Я все шел и шел, а двери все не прекращались и не прекращались. Некоторые были заперты, за некоторыми были какие-то оченьсмутно знакомые лица. Вроде видел, но кто это?

Даже начал уставать…

Может, я уже умер обратно? И теперь буду вот так блуждать по чертогам своего разума, а он мне будет показывать мультики про всех людей, которых я когда-либо видел?

Этой мыслью меня прямо-таки обожгло. Я как раз тянулся к очередной двери, чтобы ее толкнуть. Но замер. И оглянулся назад, туда, откуда я пришел. Ничего не поменялось — коридор, двери. Никакой наползающей мистической тьмы или тумана, пожирающего реальность.

Вернулся взглядом к той двери, напротив которой стоял. На ней был нарисован перстень. Донести руку до ручки я не успел. Окружающую тишину вдруг нарушил оглушительный душеразлираюий звук. Мне захотелось заткнуть уши и зажмуриться, потому что показалось, что голова вот-вот лопнет.

Я открыл рот, чтобы что-то сказать…

Темный коридор с мерцающей лампочкой исчез. Оглушительный нечеловеческий звук превратился в просто громкий. Мистическая темнота коридора сменилась на наполовину освещенную настольной лампой комнату.