Книга Звезда заводской многотиражки 3, страница 44 – Саша Фишер

— А и правда! — сказал он. — Пойдем по пивку вдарим. Вроде ребята сегодня тоже должны подтянуться.

По его «ребятам»я не особенно соскучился, я бы предпочел только с ним пообщаться. Но выбрать особенно не приходилось. В общем-то, я понимал, что пытаюсь в одну реку дважды запрыгнуть. Не получалось у нас почему-то той самой задушевной близости, как раньше, в будущем. Черт его знает, почему… Но мне все равно нравилось проводить с ним время. Хотя бы потому, что там, в будущем, он уже погиб. А здесь — вот он. Живой, настоящий, ершистый и с бесконечными проблемами с девушками.

— Слушай, Михась, — начал я, когда нам нацедили по кружке пива, и мы заняли свое место за стоячим столиком у окна. — У меня есть женщина знакомая прямо-таки невероятной красоты. Как звезда кино. Можешь ее пофотографировать?

— Очень красивая, говоришь? — Мишка заинтересованно приподнял бровь. — А она знает о том, что ты хочешь заполучить ее фотографии?

— Еще нет, — усмехнулся я. — Я поэтому к тебе и пришел. Как ты убеждаешь девушек тебе позировать?

— Вот ты спросил! — Мишка задумчиво почесал в затылке. — Это же каждый раз по-разному выходит… С одной так, с другой эдак…

— А часто не соглашаются? — спросил я.

— Обычное дело, — хмыкнул Мишка. — В принципе, подход к любой можно найти, как мне кажется… Твоя красавица в кино сниматься никогда не мечтала?

Очень неплохой получился вечерок. Наверное, это потому, что никто из мишкиных «ребят» до пивбара сегодня не дошел. Так что сначала мы обсуждали высокое искусство фотографии, потом Мишка по секрету показал мне несколько листов пробных отпечатков смелой девушки, едва прикрытой прозрачным шелковым шарфиком. Потом мы как-то втянулись в общий разговор.

Ну и потом как-то само собой получилось, что я направился не к себе домой, а к Анне. Очень уж мне хотелось рассказать ей свою идею с фотографиями.

— Ну не знаю… — с сомнением протянула Анна и сразу как-то смутилась и натянула на себя простыню. — Фотографии… Мне как-то неудобно. Незнакомый человек…

— Милая, Мишка настоящий мастер, правда! — горячо заверил я. — А ты — изумительная красавица!

— Иван, у меня есть фотографии, — Анна отвернулась. — Я в прошлом году была в фотоателье, и мне сделали три портрета.

Кажется, я подхожу к теме с какой-то не той стороны. Надо бы сменить пластинку.

— Знаешь… Когда я учился в МГУ, то нам случалось бывать на мосфильме, — сказал я, откинулся на подушкуи посмотрел в потолок. — И там есть куча фотоальбомов. По ним режиссеры подбирают себе актеров на роли… Но я это немного по-другому воспринял. Как антологию всех оттенков красоты. Которая сохранится потом на долгие-долгие годы. Я листал альбомы и смотрел на лица. И это было, знаешь, очень правильно. Многие из актеров из этих альбомов уже изменились и постарели. Но на их страницах они прекрасные и полные сил.

Я прикрыл глаза и вздохнул. Как будто от восхищения. В общем-то, мне даже играть не приходилось, потому что я сейчас и правда излагал свои собственные мысли. Открыл глаза. Посмотрел на лицо Анны. В свете накрытого покрывалом торшера она выглядела загадочной и задумчивой.

— Тебе никогда не казалось несправедливым, что в людей после смерти запоминают немощными и некрасивыми? — спросил я. Не ожидая, впрочем, ответа. — Человек прожил интересную жизнь. Совершил кучу героических поступков, любил, ненавидел, работал… А запомнили его склеротичным старикашкой с трясущейся головой. Несправедливо. Неправильно.