Книга Звезда заводской многотиражки 3, страница 16 – Саша Фишер

— Ты чего приперлась? — грубо рыкнул Гарик. — Чем вы тут вообще занимались? Ты знала, что я приду поздно, вот и притащила его в гости, да? Ты думаешь, я не знаю, зачем ты в Москву моталась прошлым летом, да? Проститутка…

— Ты бы не заговаривался, — холодно произнес я. Ну не люблю я, когда женщин оскорбляют. И неважно, как я сам к ним при этом отношусь.

— А ты ее не защищай тут! — Гарик гордо вздернул подбородок и чуть ли не в первый раз за всю нашу встречу посмотрел мне в глаза. — Она моя жена, ясно тебе? И я буду говорить с ней так, как она того заслуживает!

Он вышел из кухни и выволок следом за собой Оксану. Ребенок заорал испуганно. Я не выдержал и шагнулвперед.

— Извинись перед ней, быстро, — ледяным тоном проговорил я.

— А то что? — губы Гарика презрительно скривились. — Чистоплюй нашелся, да?

Он замахнулся на меня кулаком. Я поймал его руку за запястье и вывернул.

— Ваня, что ты делаешь?! — заголосила Оксана. — Ваня, не надо!

— Ничего не делаю, — буркнул я. — Воспитываю.

Не отпуская захвата я потащил его в коридор. Он трепыхался, но не особенно. Боль в вывернутом запястье мешала. Открыл дверь в ванну. Выкрутил на полную холодный кран. Сунул его голову под воду.

— Давай-ка ты остынешь немного, приятель, — сказал я.

— Пусти! А ну отпусти, гад! — он отфыркивался и пытался отбиваться от меня свободной рукой. Напор воды был такой, что меня тоже забрызгало. В унитаз бы его макнуть башкой, но это только в зарубежном кино хорошо смотрится. В советских унитазах никакой воды не было. Так что разве что можно было только нос об фаянсовую полку разбить.

Я резко отпустил Гарика и отшагнул назад. Посмотрел на мокрого бывшего друга сверху вниз. Вздохнул и вернулся на кухню за кожаной папкой.

Оксана качала на руках ребенка и смотрела на меня воспаленными глазами. Мне ее было немного жаль. Но не настолько, чтобы оставаться в этой квартире еще на какое-то время и проводить сеансы прикладной психотерапии. Нельзя помочь тому, кто сам себе в карман насрал.

Надсадно заскрипела дверца коридорного шкафа. Я натянул пальто, сунул ноги в ботинки, нахлобучил шапку и шагнул за порог.

— Вот и проваливай! — раздался мне вслед крик Гарика. — И Прохору своему передай, чтобы в покое меня оставил, ничего я не знаю и знать больше не хочу ни о тебе, ни о твоей жизни!

На секунду даже захотелось вернуться и попросить его развернуть мысль подробнее. Черт, и Ирина на полном серьезе влюблена вот в это ничтожество? Бррр… Надо что ли ей мозги по этому поводу вправить при случае. Нашла тоже, из-за кого слезы лить.

Настроение было — гаже некуда. И даже засунутая под ремень штанов папка с неизвестным пока содержимым, мой привет самому себе из прошлого, ситуацию никак не улучшала. Да что там! Даже наоборот. Хотелось зашвырнуть ее куда подальше и быстрым шагом уйти. Сесть на троллейбус и ехать домой. Закрыть дверь, достать блокнот и поработать. Или просто завалиться на свой мегадиван из кирпичных поддонов и книжкупочитать. Я топал по почти пустой улице, изредка бросая короткие взгляды на пляшущие в свете уличных фонарей снежинки. Хотелось поднять глаза к темному небу и проорать что-нибудь патетическое. Ну, там: «Зачем, мироздание?! Дай уже мне спокойно жить! Я не хочу ничего знать об этих мутных делах!»