Книга Звезда заводской многотиражки 3, страница 11 – Саша Фишер

Правда, что делать дальше, было по-прежнему непонятно. Держать курс на сближение с родственником, а там… там посмотрим.

— А у нас на заводе есть психолог? — спросил я, откладывая в сторону длинное письмо на трех двойных листочках, вырванных явно из школьной тетрадки.

— Психолог? — похлопал глазами Семен. — А тебе зачем? Голоса в голове появились?

— Темный ты человек, Семен! — засмеялась Даша. — Голосами в голове занимается психиатр. А психолог — это для семейных проблем и всякого такого. Да, Иван?

— Все так, — покивал я. — Подумал, что рубрика с письмами про личную жизнь смотрелась бы авторитетнее, если бы в ней давал советы профессионал. Вот тут, например, женщина задает массу всяких каверзных вопросов,а я боюсь, что если я сам начну на них отвечать, то могу накосорезить. И вместо помощи только хуже сделать. А психологов ведь как раз чему-то такому учат…

— У меня подруга психолог, — сказала вдруг наша корректорша. — Она при клубе знакомств работает в в дк «Трансмаш».

— О! — оживился я. — А может нам ее привлечь в качестве внештатного консультанта?

— У нас нет ставки внештатника, — покачала головой Антонина Иосифовна. — Но ты можешь написать заявление директору, что нам нужен штатный психолог. К тебе он может и прислушается.

— Ах да, Иван же у нас теперь авторитет! — язвительно заметил Эдик.

— Между прочим, мы можем от всего коллектива редакции написать, — предложил я. — Так будет даже лучше смотреться, чем я один буду просить…

— Будет лучше, если мое имя фигурировать в официальных письмах некоторое время не будет, — помолчав, сухо сказала Антонина Иосифовна. Лицо ее стало замкнутым. Кажется, история, развитие которой я приостановил, выплеснув в лицо парторга стакан воды, все-таки не осталась без внимания руководства… Либо этот ее родственник, которого она скрыла, в тюрьме, либо в Израиль уехал. Причем второе, как я понимаю, много хуже. Если авторитета загадочного покровителя Антонины окажется недостаточно, чтобы ее прикрыть, то скорее всего, в один совсем даже непрекрасный день мы все придем на работу, а за ее столом будет сидеть какой-нибудь консервативный хрен в роговых очках, убежденный строитель коммунизма, или желчная дамочка с характером сержанта морской пехоты…

В дверь вежливо постучали.

— Не заперто, входите! — немедленно отозвалась Антонина Иосифовна.

— Можно? — в приоткрытую дверь просунулась голова Гали. — Иван? Ты забыл, что сегодня собрание комсомольского актива?

— Ой-ой! Дырявая голова! — я собрал разложенные по столу письма в аккуратную стопку и убрал в ящик. — Уже бегу!

Комсомольская организация на заводе была откровенно так себе. Собрание проводилось в кабинете профкома, и председатель его всем своим видом показывал, как мы ему тут мешаем. После нашей новогодней диверсии с публикацией в газете он изо всех сил делал вид, что ничего не произошло, никак случившееся не обсуждал и вообще старался минимизировать разговоры. Заводские активисты выглядели совершенно даже неактивными, в обсуждении планов на ближайший кварталпринимать участие ленились. Послушно поднимали руки в нужные моменты, а все остальное время сидели со скучающими лицами, смотрели в окно или куда-то под стол. Баклажаноголовый председатель профкома тоже добавлял нашему собранию нотку неорганизованности. Каждый раз, когда Галя пыталась выступить с мотивирующим воззванием, он или что-то ронял, или ему срочно требовалось открыть шкаф и начать перекладывать какие-то папки.