Книга Звезда заводской многотиражки 2, страница 31 – Саша Фишер

— Вы решили, что мне нужен доктор? — прохладно спросил я. Ну да, ну да. Сейчас этот незаметный хрен начнет задавать вопросы, а под дверью уже дежурит бригада крепких парней со смирительной рубашкой. Будешь отвечать честно — точно псих. Будешь отпираться и все отрицать — что-то тут нечисто, отмазываешься, значит все неоднозначно, и надо бы проехать в стационар и полечиться галоперидолом. А потом, может быть…

— Доктор?! — возмущенно переспросил Феликс и вскочил. — Доктор вам?! Да вы один из самых здравомыслящих молодых людей, которых я знаю! Просто с Костиком мы дружны уже много лет, и это ему, в некоторомроде, требуется ваша помощь!

Повисло неловкое молчание. Бледные щеки не в меру скромного доктора порозовели. Взглядом он продолжал сверлить собственные носки. Фу, блин, даже как-то неудобно стало.

— Раз так, то я всегда готов, — хмыкнул я. — Как настоящий пионер.

— Да вы садитесь, Иван, что вы вскочили? — с виноватыми нотками попросил Феликс. — Давайте по граммулечке, чтобы расслабиться, и продолжим разговор. Костик, ты не стесняйся, говори, как есть. Я уверен, Иван отлично все поймет.

Я мысленно вздохнул, отложил на время свой жилищный вопрос и приготовился с энтузиазмом принимать участие в скучной беседе.

Правда, уже буквально минуту спустя скука сменилась энтузиазмом и любопытством.

Костик, в смысле, Константин Семенович Ковач, был главврачом закорской психушки. Ввиду географического положения, занималось это заведение в основном разгоном чертей. Закорск в восьмидесятом по сути уже был городком, но по статусу все еще назывался рабочим поселком. Основное население — работники лесоповала, деревообрабатывающей фабрики и еще парочки производств. Отчаянно скучающее и много пьющее. Так что основной профиль психлечебницы сложился уже давно — побеждать последствия близкого общения с зеленым змием. И другие диагнозы в тех краях практически никогда не ставили.

А Константин Семенович, еще когда учился в мединституте, мечтал быть большим ученым, а не крутить чертям хвосты. Так что при любом удобном случае он закапывается в архив и шерстит там всякие разные медицинские карточки. Материал для диссертации собирает. Из всего потока однотипных пациентов закорской психушки он выделил несколько случаев, не похожих на стандартную алкогольную нечисть. Но все они произошли до того, как он начал там работать. И все были так или иначе связаны с амнезией. Первым был мужчина, в сорок седьмом году, возрастом сорок семь. Такое вот совпадение. Его привезли, прихватив из центра города. Он топтался в полной прострации у местной достопримечательности — памятника Ленину с топором. Привычно подмахнули диагноз «алкогольный делирий», положили на вязки и запустили стандартный протокол. Правда, никаких чертей, гигантских пауков или злокозненных бюрократов в его бреду не присутствовало. По большому счету, он просто не помнил, кто он такой и как сюда попал. Примерно через суткиего память прояснилась. Он сообщил свое имя, и выяснилось, что он аж из Мурманска. Работал в школе учителем труда, последнее воспоминание — за август сорок шестого года. Потом как будто медленно моргнул, и вот он уже лежит, привязанный к неудобной кровати, а сосед по палате вкручивает ему про злокозненных бюрократов в черных нарукавниках, следящих из-под стола. Расслабляться, мол, нельзя, тут же подсунут на подпись что-то нелицеприятное, вот и отмывайся потом…