Книга Звезда заводской многотиражки, страница 94 – Саша Фишер

Вот только что?

Чтобы я в новый год не участвовал в создании самодельного фейерверка, а то у меня бровь выгорит? Да ну, весело было, что уж... Сделать так, чтобы я руку не сломал следующим летом? Так это получается, не ходить в овраг. И тогда я не найду там тяжеленную ужасно старую трехкопеечную монету, что меня на две недели сделало звездой двора. Ходил в гипсе и всем показывал гордо. А гипс потом мне друзья расписали всякими пожеланиями, я даже не хотел его выбрасывать. Или что? Что-то более глобальное?

Акции купить? В приватизации поучаствовать?

Ха-ха, вот прямо так и вижу. Подходит странный дядя, отводит меня в сторонку и начинает рассказывать что-то про акции. Знать бы еще, что. Можно подумать, я в этом сейчас разбираюсь и смогу в трех словах объяснить десятилетнему себе, как поучаствовать в разделе пирога и отхватить себе кусочек какой-нибудь бесхозной собственности. Можно подумать, я в этом что-то понимаю. «Эй, пацан, поступай на эконом, ну ее в жопу эту историю вместе с журналистикой!» — может так сказать?

— Ай, тут гвоздь! Варежку порвал!

— Ой, у тебя кровь, иди домой, надо йодом намазать!

— Да ладно, ерунда, заживет! Давай вот сюда ее перетащим...

Я фыркнул и повернулся к Даше.

— Ну что, куда теперь тебя проводить? — спросил я.

— До Привокзальной, — она поправила натянула пушистые варежки.

— А ты не хочешь посмотреть, что приобрела? — я кивнул в сторону ее сумки.

— Вот видишь, все в порядке! — сказала Даша, разворачивая бумагу. — Новенькие, даже упаковка не тронута!

— Покажи, как они целиком выглядят! — попросил я. Про всякие разводки фарцовщиков я и в детстве слышал, да и потом много читал. — Всегда о таких мечтал, хоть посмотреть теперь

Даша посмотрела на меня иронично, с этаким превосходством. Потом аккуратно вскрыла пакет. Осторожненько так, стараясь чтобы полиэтилен особенно не пострадал. Глядя, как она бережно обращается с упаковкой, я вспомнил одну из ненавистных обязанностей своего детства — стирать полиэтиленовые пакеты. Ох, как я это ненавидел! Сколько этих прозрачных сволочей, от которых категорически не хотел отмываться жир, я намеренно испортил, чтобы потом на голубом глазу сообщить маме, что он и был рваный, зачем его мыть? Но мама в своей страсти сохранять все и вся была упорна и настойчива. Какая-то еще более рачительная подруга подсказала ей способ чинить рваный полиэтилен при помощи раскаленной над плитой вязальной спицы. Так что рваные пакеты мне тоже приходилось мыть. А потом развешивать сушиться на веревочке, натянутой через всю кухню...

— Что это?! — Даша держала в руках одну штанину джинсов, а ей под ноги упал какой-то хлам — старые треники, детские ползунки, кусок вообще непонятной тряпки. — Какая гадина!

Даша рванула ручку подъезда, и ее каблуки загрохотали вверх по лестнице. Я пошел следом. Девушка давила на кнопку лифта с такой силой, как будто хотела ее вдавить внутрь стены. Она уже светилась оранжевым, а лифт неспешно гудел откуда-то с верхнего этажа.

— Вот сволочь! Мошенница! — шипела Даша. — Сейчас я ей устрою! Сейчас...

Лифт еще даже двери раскрыть не успел, а Даша уже кинулась между ними протискиваться. Она была бледной, кусала губу и едва не плакала. В руках все еще сжимала джинсовую штанину.