Онлайн книга «Звезда заводской многотиражки»
|
— Во-первых, она меня не приглашала, — сказал я. — А во-вторых... — я задумался. На самом деле мне не очень хотелось бы все время находиться бок о бок с человеком, который очень хорошо знал Ивана Мельникова. — А во-вторых, она эту квартиру прямо-таки выстрадала. Жаловалась, что братья пытались у нее жилплощадь отобрать. Так что я не рискнул сразу же напрашиваться. — Так в квартире-то жить все равно лучше, чем в общаге, хотя бы поговорить бы мог... — сказал Веник, а потом махнул рукой. — Да ладно, дело твое. — Вот-вот, — покивал я. — Живы будем — не помрем, Веник. Думаю, у тебя тоже много раз спрашивали, почему твои родители тебя на нормальную работу не устроят. — Эт точно, — Веник засмеялся. Я вернулся в общежитие, когда было уже темно. Пока мы сидели в «Петушке», на улице пошел снег, зато немного потеплело. Желтый свет фонарей выхватывал из мрака как будто отдельные кусочки реальности, перекрытые белой рябью метели. И если в центре прохожие на улицах еще какие-то были — спешили куда-то, подняв воротники и отворачивая лица от потоков снежного ветра, то на моей остановке город казался уже вымершим. Не было подсветки на домах, яркой рекламы, электронных табло. Только теплый свет окон домов, разноцветный от штор. И неяркие фонари, от которых казалось чуть ли не темнее. Нет, все было видно, зимой непроглядной темноты, кажется, даже в диком лесу не бывает. Но все равно света было значительно меньше, чем я привык. И прохожих тоже. А вот в холле общаги ощущение, что город вымер, моментально исчезло. Двери столовой распахнуты, там какие-то люди болтают и смеются, слышно, что где-то кто-то поет хором под фортепиано, стайка детей, громко топая носится по коридору. Не то салочки, не то прятки, не то просто хочется побегать от избытка энергии. Две девушки в цветных коротких халатиках прилаживали на информационный стендвместо позорного листка цветную афишу. «Внимание всем! 29 ноября в столовой состоится вечер художественной самодеятельности! Начало в 18-00. Явка строго обязательно! Потом будут танцы!» Культурная жизнь, надо же. Я просочился через холл на лестницу. Бдительный Лев Ильич зыркнул на меня из-за загородки, но привязываться не стал. Я поднялся на четвертый этаж и открыл дверь в комнату своим ключом. — А восемь! — Мимо! Д десять! — Попал! — О, отлично! Д девять! — Мимо! — Эээ... Добрый вечер! — я вошел в комнату и остановился на пороге, позволяя своим новым соседям себя рассмотреть. Ну и чтобы их разглядеть тоже. Их было трое. И они явно были не работягами, очень уж интеллигентно смотрелись. Двое из них валялись на кроватях и резались в морской бой. Один очкарик с растрепанной шевелюрой, в сером свитере с растянутой горловиной и синих тренировочных штанах с лампасами. Второй упитанный, без очков и в треуголке из газеты. Одет в белую майку и закатанные до колен треники. Молодые, лет, наверное, по двадцать пять. А третий постарше, ему явно за сорок. С выправкой бывшего военного и в бело-голубой полосатой пижаме, которая навевала ассоциации с приморскими санаториями. — А, так это твоя сумка тут? — спросил очкарик, не очень дружелюбно хмурясь. — Ага, — я кивнул и снял пальто. — Я ваш новый сосед. — Да что ж такое-то! — очкарик швырнул ручку на кровать. — Почему к нам? Анна Аркадьевна же обещала! Нет, я пойду разбираться! |