Книга Чужой наследник 5, страница 106 – Данил Коган, Саша Фишер

— Не внезапно. Во-первых, мне так проще держать дистанцию. Во-вторых, мы с вами вдвоем, перед кем комедию ломать?

— Да. Кстати. А Августовичу же вы доложили?

— В первую очередь. Он отреагировал даже слишком спокойно. Вообще, не увидел угрозы в этих сведениях. А мне вот тревожно.

Я сложил руки на впалом животе и покрутил пальцами. Предчувствия ограненных сбрасывать со счетов нельзя. С другой стороны. Никакой конкретики. Пьяная болтовня. Упоминание Лиги. Исчезнувший шофер. Ерунда, а не информация, если честно.

— Так, главное, что я предупрежден. Завтра буду ждать подвоха. Спасибо, Мари. Ты правильно сделала, что рассказала мне о предчувствии и поделилась информацией. Будем готовы к неожиданностям.

— Вам точно больше ничего не нужно, глава, — она лукаво улыбнулась и, потянувшись, так изогнула спину, что я думал, сломает себе позвоночник. Естественно, все, что у женщин впереди у нее поднялось и заколыхалось.

— Кхм-хм-хм. Нет. Точно нет. Мне нужно книгу почитать перед сном, а не вот это вот все.

— Сладких снов, господин. — Она выскользнула за дверь.

— И вам приятных сновидений, эра. — Пробормотал я.

Я открыл «Критику» и уставился на оглавление. Теперь точно не усну ближайший час. Надо его потратить с пользой.

В три часа ночи я отложил текст. Да уж. Мой мир не будет прежним. Автор трактата «О сути Хмари и явлениях ее порождаемых» имел весьма оригинальную точку зрения на происходившее четыреста лет назад. И выдвинул ряд предположений, которые автор «Критики» называл практически ересью. Только вот мне так не показалось.

Весьма занятное чтиво.

Я проснулся со свежей головой. Сны со странными голосами и трехголовым кадавром продолжали меня преследовать и были до безобразия однообразными. Но я уже научился подавлять их. Превращать в обычное сновидение. А обычных снов я никогда не запоминал. Астральщики говорили, что что-то снится человеку всегда. Просто мы часто не помним сны, после пробуждения. Наука управления снами и их интерпретации была особенностью магии именно турмалинов. Ходили слухи даже об особой специализации их магов, которая позволяла проникать в чужие сны и управлять ими, превращая их в кошмар для реципиента или целительное для души сновидение. Все, что мог я — приглушать стороннее воздействие с помощью мощи моей ауры. Но мне, пока что, и этого хватало.

Мое расписание уже устоялось. С утра чтение новостей.

Паутина гудела о приближающемся внеочередном Совете Князей. Одни новостные агентства описывали прибытие глав кланов в Павлоград и устроенные ими приемы. Другие пытались выделиться аналитическими статьями о политической ситуации. Третьи нагоняли волну истерии против действующей власти. Причем последние четко делились на два лагеря: сторонники Совета и увеличения его роли в политике Ожерелья, и сторонники решительных мер, любители ежовых рукавиц и единовластия. Эти занимали сторону Шуйского и Кабинета министров. От всего этого обилия новостей несло тухлятиной клановых интриг и внутренних разборок. Я мог только мысленно пожелать Василию Шуйскому удачи, и не уступить слишком много своей власти в такой кризисный момент. А на то, что властный пирог будут пытаться переделить заново, указывало слишком многое. То, что Шуйскому придется пойти на компромиссы с кланами, я даже не сомневался. Так было и в мое время, когда император имел гораздо больше полномочий, чем просто глава правительства. Также наверняка будет и теперь.