Онлайн книга «Чужой наследник 2»
|
Мех рвется вперед, к стене рубки. Вытягивает свои клешни вверх и цепляется ими за край бывшего окна. Меня мотает как… ветку попавшую в газонокосилку. Удерживаюсь на кончиках пальцев и буквально усилием воли! Пара пуль отскакивает от брони, с визгом проносятся в опасной близости от меня. Эй, ребята! Как же так можно! Так же нельзя! Нихт шиссен, так сказать! Еще четыре удара в корпус короба. И еще три. Дага дырявит кустарную броню как масло, входя по крестовину. От Грейс приходит недовольство, близкое к брезгливости. Ага, судя по всему куда-то попал. Из короба доносится явно нештатный лязг. Из одного из отверстий прыскает струйка почти черного масла. От греха подальше, обратным фляком спрыгиваю с меха и откатываюсь в сторону. Лязг усиливается. Двигатель неожиданно взвывает на высоких оборотах и тут же захлебывается. Замолкает.Срабатывают замки. Мех остается висеть на стене рубки нелепым памятником современной технической мысли. Палубу охватывает неестественная тишина, прерываемая лишь легким потрескиванием в остывающем движке меха. Интерлюдия. Павлоград. Министерство внутренних дел Державин, стискивая в пальцах неизменную красную папку, проследовал через свою приемную в кабинет. В приемной скопилось некоторое количество посетителей. Парочка сотрудников министерства. Женщина в дорогом платье. Лицо под черной вуалью. Чопорный старик в цилиндре и сюртуке. Обе руки положил на массивную трость, стоящую вертикально между раздвинутых коленей. И Иван Францевич Бриллинг, сотрудник министра, часто исполнявший «особые» поручения генерала. Взгляды Державина и Бриллинга пересеклись, и министр понял — Бриллинг что-то раскопал. Аж почти подпрыгивает от нетерпения. Глаза горят, хвост пистолетом. Вы посмотрите. Державин распахнул высокую дверь, украшенную гербом Ожерелья со щитом и мечом в центре октаграммы из драгоценных камней, и прошел к рабочему столу. Следом за ним, аккуратно притворив створку, просочился его секретарь. — Ваше высокоблагородие. Осмелюсь доложить, нынче на прием к вам… — Позови первым Бриллинга. Потом остальных в том порядке, в котором сочтешь нужным. Что-то еще? — Нет ваше высокоблагородие. Не смею больше беспокоить! — секретарь растворился как сон, как утренний туман. Через минуту дверь хлопнула. Бриллинг вечно куда-то спешил, резко двигался, как будто боялся не успеть. Вроде не мальчик уже, тридцать девять ему, а все скачет как молодой. Министр поднял глаза от открытой папки на посетителя. — Опять без мундира, в партикулярном на работу явился, Иван Францевич. Может тебе выговор с занесением в грудную клетку, объявить? — вместо «здравствуйте», спросил Державин. Ему нравилось отыгрывать перед подчиненными эдакого солдафона, мол простой как палка. Старик честный, так сказать, старик прямой. — Здравия желаю, господин генерал! — вытянулся Бриллинг. Его этими фокусами «я старый солдат и не знаю слов нежности и любви» было не пронять. Слишком проницательный стервец. За что Державин его и ценил. И прощал некоторые дурацкие выходки и безнадежно гражданский внешний вид. — Садись, Иван Францевич. В ногах правды нет. Вижу, узнал что-то? Докладывай. Бриллинг тут же нырнул на один из стульев, стоящих напротив письменного стола министра. Распахнул принесенную с собой бумажную папку и, с нескрываемым азартом в голосе воскликнул: |