Книга Чужой наследник 2, страница 27 – Данил Коган, Саша Фишер

Мартых поморщился, но не стал обезьянничать. Просто растворился в ближайшей тени.

Я улетаю с легким сердцем!

ОЛЕГ И ОКСАНА

Борт аэростата «Гордость Ожерелья», через час

Аэростат — чудо современной техники. К сигарообразной оболочке, заключенной в решетчатую металлическую ферму и покрытую серебристой тканью, было подвешена «гондола». Помещение для экипажа, пассажиров и груза. Потомки действительноне стояли на месте. Эта штука работала, как я понял, по принципу поплавка. А еще на гранях левитации, теперь не легендарной, а вполне себе обыденной и рутинной. Их встраивали в гондолу, серьезно увеличивая грузоподъемность аэростата.

У «Гордости», при длине оболочки в сто десять метров, гондола состояла из девяносто метровой верхней палубы с каютами первого класса, рестораном, визионом и смотровыми площадками. Второй палубы с каютами второго класса — на нескольких человек каждая. Там же размещался основной экипаж воздушного судна. И третьей и четвертой технических и трюмных палуб.

Тень от воздушного левиафана, накрывала почти весь портовый район.

У воздушного способа путешествия было множество плюсов. Аэростаты летали выше и, некоторые даже быстрее крылатых монстров. Такого явления, как воздушное пиратство в Ожерелье пока не существовало. Единственная угроза для воздушного флота Ожерелья крылась в неблагоприятных погодных условиях. Грозы, бури, оледенения оболочки. И всему этому, естественно, имелись меры противодействия. Правда в сплошную пелену Хмари аэростатам было лучше не залетать. После нескольких неудачных попыток исследования Хмари с воздуха, от этого способа использования аэростатов отказались.

Я стоял на обзорной площадке, выдающейся за основную палубу, и наблюдал форт и его ближайшие окрестности с высоты птичьего полета. Даже у меня от этого вида захватывало дух! Мы еще никуда не летели, а мою душу уже охватило совершенно детское состояние восторга и предвкушения чуда.

Мимо меня чинно проходили пассажиры первого класса, занимая свои роскошные каюты. Я, конечно, тоже приобрел билет первого класса. Пассажирам второго класса выход на верхнюю палубу и смотровые площадки был запрещен.

Посадка заканчивалась.

Руки — причальные башни — ладонями лифтов закидывали в чрево нашего гиганта последние горсти пассажиров и грузов. Огромные двигатели, закрепленные на решетчатой оболочке, неторопливо поворачивающиеся в своих гнездах, начали ленивый разгон лопастей.

ФОРТ. ВИД СВЕРХУ

Спустя полчаса аппарат медленно и величаво начал отходить от причальных башен. Стальные причальные тросы, разматываясь с барабанов, звенели от напряжения. Наконец, аэростат отстрелил тросы, отбросив ставшей ненужной последнюю связь с землей. И, плавно ускоряясь, устремилсяввысь к редким перистым облакам.

Я стоял как зачарованный, не в силах оторвать взгляд от грандиозного зрелища удаляющейся земли. От открывшихся взгляду перспектив. Теперь я понимал восторги Кирилла, когда он пытался мне описать полет на аэростате и его захлестывали эмоции.

Я так засмотрелся на роскошные виды, открывающиеся через прозрачное стекло смотровой площадки, что чуть не прозевал появление чужака рядом со мной. Однако не прозевал. Сбоку от меня стоял пресловутый Принц. Парень, о котором я совершенно незаслуженно забыл за иными хлопотами. А заслужил он хорошую взбучку, зерг! Метрах в пяти болталась небольшая стайка молодежи — группа поддержки.