Книга Изгой рода Орловых: Ликвидатор 1, страница 96 – Данил Коган, Саша Фишер

Викентий Алексеевич поморщился. Он не одобрял связи своих отпрысков с этим безродным, но не вмешивался, давая им набить свои шишки самостоятельно.

— Изгой опять не пострадал. Повязал все четверых, выбил из Гадюженко признание и сдал их всех в «тяжкие». Это покушение заказала Ирма. Есть показания этого самого Гадюженко. Понятно, что дальше следственного отдела «тяжких» это не уйдет. Но сам факт… Да и нашими данными это подтверждается.

— Согласен, неприятно. — Снова поморщился Викентий. Он отлично контролировал свою мимику и жестикуляцию и показывал наружу только то, что хотел показать. И его собеседник это прекрасно знал. Все эти гримасы и жесты отторжения относились к самому Фоме, а не к тому, что он говорил.

— Третье почти достигло успеха. Какой-то ловкий парень отравил его кухонную технику. Отчет эксперта еще не поступил в систему «тяжких», так что подробности неизвестны.

— К дряни подробности. Технические детали меня не интересуют. Результат?

— Изгой, по документам, в госпитале. В реанимации. Состояние тяжелое. Но больничная карта не ведется. Ему не назначались процедуры или лечащий врач. Скорее всего, он опять не пострадал. Или спрятался, или взялся ловить убийцу.

— Скорее всего. — Викентий, не меняя позы, поднял взгляд на Фому. — И зачем ты мне все это рассказываешь?

— Первое и третье покушение заказал Виссарион. Вот, — СБ-шник толкнул по столу папку. Распечатка с его счета. Он дважды снимал наличные. Оба раза перед покушениями. Здесь есть квитанция о почтовом отправлении ценной бандероли на анонимный абонентский ящик в районе Соловьевых. Виссарион лично отправлял, никому не доверил. Даже курьеру. Плюс еще свидетельства, переписка с его импланта. Сам посмотришь.

Почему распечатка? Такого вопроса у Викентия Алексеевича не возникло. Любая пересылка по внутренней сети оставляет следы. Семьи шпионят друг за другом и собирают информацию «на всякий случай». Так что папочка — жест. Жест означающий, — Фома хочет оставить все происходящее между ними двумя. Пока что.

— Почему ты пришел ко мне? Не к главе, не к кому-то другому из членов совета, а ко мне? — Викентий смотрел Фоме прямо в переносицу.

— СБ рода нейтральна. Это твоя семья. Твои дети. Тебе и получать эту информацию первым. Тем более, что Виктория общается с братом. Так или иначе, все это дерьмецо всплывет. А глава, — Фома слегка повернул голову, словно взгляд Викентия доставлял ему физическое неудобство. — Глава недавно в должности. У него хватает забот, чтобы обременять его информацией о мелких трениях родовичей с изгоем.

— Ценю. — Коротко сказал Викентий, подтягивая к себе папку и перебирая выписки. Перед этим он отключил автоматическое копирование в имплант. — Это действительно важная информация.

— Если сложить: пропажу архива Гриши, завещание Алексея Георгиевича. Пропажа Игоря. Недавнее голосование совета рода. И эту возню вокруг изгоя… имеется у меня неприятное ощущение, что мы видим не всю картину. Я вижу не всю картину. — Поправился Фома. — Пазл не складывается. И меня это напрягает. Я доложу главе о покушениях на изгоя после завтрашнего совета. Вернее, включу эти сведения в еженедельную сводку, которая ложится ему на стол. Члены совета получат копию, как обычно. Будь здоров, Викентий Алексеевич. — Он поднялся, собираясь уходить.