Книга Изгой рода Орловых: Ликвидатор 1, страница 27 – Данил Коган, Саша Фишер

— Да, помню. Он легкую наркоту для компании придурка Виссариона таскал. И всяких безродных запугивал. Он что совсем ориентиры потерял? Возомнил, что может моему брату угрожать? Это ничтожество? — Сестра реально закипела.

Смешно. Ишь как спесь родовая шибает. Но я сказал другое:

— Он прихватил с собой трех физиков, для убедительности. И взял в заложники мою любовницу. Я же теперь никто практически, ты помнишь?

Ее ротик округлился. Я никогда официально не был крутым бойцом. С детства я скрывал свои способности и истинные возможности. Например, о ви́дениине знал вообще никто. Впрочем, в среде бояр все предпочитали прятать козыри в рукаве.

— Три физика? Но ты сидишь здесь, и даже не избит. Кто? Кто посмел?

Что характерно, про любовницу ни одного вопроса. Люди из районов для обитателей башен как бы не существовали. Ну кого я здесь себе мог найти? По мнению сестры, максимум на помойке девку подобрал, отмыл, от очистков очистил, а потом уже… ну вы поняли. На ее взгляд, районы и были одной большой помойкой.

— Ирма, кто же еще. — Сестра снова зашипела. — А физики эти мало каши ели. Но ты не отвлекайся.

— Ты сам сказал. Тебя пытались заставить подписать отказ от наследства. Знаешь, что забавно?

— И что же, сестрица?

— Задолбал! Не беси меня! Никто в роду не знает, что именно это за наследство. В основном завещании указаны номер и дата документа, но в нотариальной имперской базе его нет. Удален. Как нам сказали, восстановлению не подлежит. В дедовом сейфе его якобы не нашли. Ну или припрятали. Но все уверены, что ты в курсе.

— А я не в курсе. — В ее глазах на миг мелькнуло разочарование. — Старик вечно что-то мутил. Интриговал, ссорил всех между собой. Может и нет никакого наследства, а? Он просто хотел, чтобы после его смерти вы все еще раз пересрались.

— Фу. Мужлан. — Она снова сморщила носик. Когда она так делает, она такая милаха! — Как будто для этого повод нужен. Что, даже не догадываешься?

— Даже если бы догадывался, с чего бы мне с тобой делиться информацией, Викки?

— Стого, что я твоя родная сестра! Вот же ты свинья, Алекс!

— То-то за полгода моего изгнания ты впервые со мной связалась, милая «родная сестра». А до этого что? Даже написать мне не могла?

Я на нее не злился. Но я терпеть не мог лицемерия. Что еще за апелляция к родственным чувствам? Впрочем, я в детстве всегда ее баловал и покрывал. Наверное, она думала, что и дальше так продолжится.

— Я не могла! За мной постоянно следят. Да ты и сам знаешь. Мне и маме отдельно запретили с тобой встречаться. Да и как с тобой связаться? Что-то ты номер свой новый мне не оставил. Да я знать не знала, что ты аж в эту Соколовскую помойку переехал! Думаешь, СБ рода мне отчеты шлет? Думаешь, мы там, после твоего изгнания, как сыр в масле катаемся? Думаешь, легко было сегодня из-под надзора уйти? — Ее голос сорвался.

И здесь произошло то, что меня поразило. Из ее глаз хлынули слезы. Вика не рыдала, не всхлипывала, не впала в истерику. Просто смотрела на меня не моргая, а из уголков глаз беззвучно катились слезы. Я сестру плачущей с шести лет не видел. Это что угодно, но не манипуляция.

Если подумать, их там наверняка затравили. Точно пытались, хотя с Вики обычно где сел, там и слез. Но, видимо, даже у сестренки есть предел прочности.