Книга Изгой рода Орловых: Ликвидатор 2, страница 26 – Данил Коган

Барон сделал приглашающий жест в сторону гостиной.

— Прошу, присядем там, пока нам накрывают незамысловатую трапезу.

Я прошел в гостиную и присел в предложенное кресло. Позади меня раскрылись двери еще одного лифта, видимо, для прислуги. Смутно видимая за голограммой фигура начала сервироватьстол в «столовой».

Начало беседы не предвещало ничего серьезного. Светский треп о погоде и мировых новостях. Я ждал, пока барон выскажет то, зачем позвал меня. После этого я, в свою очередь, собирался задать ему вопрос про фотографию. Сказочкам о «безмерной благодарности» за возвращение потрепанного зонтика я не верил ни на секунду. К тому же следовало учитывать, что мой хозяин — опричник в отставке. А они врут, как дышат.

Видимо, он считал, что благовоспитанный хозяин должен сперва накормить гостя, а только потом приступить к делу. Так что мы перешли из гостиной в столовую, так и не сказав друг другу ничего существенного. Хотя разговор стал мне нравиться все меньше. Он все больше походил на косвенный допрос. Например, барон говорил:

— Этот союз с япошками еще дорого обойдется Империи. В конце концов, и они, и ордынцы — узкоглазые неруси. Чужинцы. Верить им нельзя, не так ли? — И смотрел на меня своими водянистыми глазами.

Или:

— Государь слишком распустил Боярскую Думу. Особенно нижнюю палату. В более простые и более честные времена, за то, что говорят некоторые ее представители вырывали языки, не глядя на чины и не взирая на происхождение.

Это прощупывание меня нервировало. Я совершенно не понимал его причины. У меня была пара версий, но, честно говоря, обе были дурацкие.

Впрочем, отвечал я то, что он хотел бы услышать. В основном поддакивал. Вступать в бессмысленные дискуссии или обнаруживать свои реальные взгляды на политику, я не собирался. Я вообще надеялся, что это наша первая и последняя встреча. И ее смысл до сих пор от меня ускользал.

Второй раз я испытал состояние, близкое к шоку, когда увидел, кто именно прислуживал нам за столом. Легкая, хрупкая девочка. Классическое, словно вылепленное из тончайшего фарфора личико. Тонкие запястья. И нелепая бесформенная одежда горничной, какую можно иногда увидеть в старых фильмах.

Девчонка была внучкой барона. За два года, прошедшие с момента ее «пропажи» из соцсетей она почти совсем не изменилась. Я даже предположить не мог, что означает этот нелепый спектакль. Видимо, что-то такое отразилось на моем лице, потому что Пустовалов впервые за все время взглянул на нее и резко махнул рукой, мол, убирайся. Когда за девушкой закрылись двери лифта для прислуги, барон неохотно произнес:

— Позормоей семьи. Рождена вне законного брака. Поскольку в ней есть моя кровь, я дал ей приют, после смерти моего сына. — Я заметил, что он вообще очень любит слово «мое». — Но даже для роли горничной она недостаточно хороша. Предлагаю отвлечься от неприятной темы и попробовать десерт. Мне кажется, бланманже сегодня особенно удалось.

— Я думал, ваш сын был женат? — нейтрально спросил я его.

Лицо старика налилось кровью. Больной вопрос, да?

— Нет. Я не давал согласия на этот брак. Так что его так называемая гражданская жена была всего лишь дешевой содержанкой. Они прижили дочь — бастарда. Но я не очень люблю этот эпизод из истории моей семьи. А вы, смотрю, Алексей Григорьевич, тоже полюбопытствовали о том, с кем придется встретиться. Похвальная осмотрительность.