Книга Изгой рода Орловых: Ликвидатор 2, страница 18 – Данил Коган

В разговор встрял Красавчик, все это время посматривавший на нас с непонятным выражением:

— Медитации? Ей бы научиться людей почем зря не хренососить. Для медитации внутреннее спокойствие нужно и…

— Красавчик! — Громко перебил его я, пока он еще чего-нибудь не наговорил. Заноза уже воздуха в грудь набрала, чтобы ответить ему матерной тирадой, но я и ей слова не дал вставить. — Если ты будешь встревать в процесс обучения со своими неуместными комментариями, мы поссоримся. То, что я у вас без году неделя не имеет значения. Просто игнорируй наши занятия.

— И то. — Вдруг прогудел вроде бы спавший до этого Кабан. — Боярин дело говорит. Не по-человечачьи так, Виталь.

Я уж думал, что сейчас начнется конфликт. Но Красавчик удивил. Посмотрев на меня, Занозу и Кабана, он вздохнул, поднял руки ладонями вперед и произнес:

— Согласен. Был не прав. Собачиться с Занозой в свободное от занятий время будем.

Так просто, конечно, ничего не закончилось, и Заноза разразилась меморандумом в адрес нашего «дон-жуана», в котором даже междометия несли оскорбительный и непристойный оттенок. Но Виталий не стал ей отвечать, и красная от злости ученица вернулась ко мне.

Сказать, что начало было нелегким, не сказать ничего. Заноза ерзала, отвлекалась, не могла сосредоточиться. Злилась на то, что у нее не получается. Понятно, что когда человек злится, ни о какой медитации не может идти и речи. У девчонки была большая проблема с контролем эмоций. Впрочем, базовые техники, например, технику дыхания она осваивала на удивление быстро. На все мои увещевания, что, мол, ни у кого не получается сразу, она возложила основательный такой болт с прибором.

Уже ближе к окончанию дежурства, она с воплем: «Да нет во мне никакой праны, ска!», — схватила табурет с металлическими ножками и запустила его в стену.

— Это чего такое было-на? — Отвлекся от компьютера Ветер.

— Выброс праны. — Меланхолично ответил я, рассматривая отлетевшую краску, выбоину в бетонной стене, разбившееся в щепки сиденье и исковерканный железный каркас несчастного предмета мебели. — Праны, которой у нашей Занозы, конечно, нет.

— Даже я всплеск почувствовал. —Заметил Красавчик.

— Чего? Это я просто разозлилась, что бездарь. От злости всегда усиление приходит. — Заноза, вот сюрприз выглядела слегка виноватой.

— А ты попробуй повторить бросок. — Доброжелательно предложил ей я. — Могу тебя предварительно разозлить. Пощекотать там, например.

— Эй! Ты обещал без рук! Сам себе ТАМ щекочи, понял?

— Я вам щас обоим такое повторить-на устрою! — Ветер поднялся с продавленного кресла. — Хватит казенную мебель крушить. Заноза, не тупи. Ежли Боярин сказал выброс, значит, он и есть. Да даже я слабый толчок почувствовал.

— А сейчас, — добавил я, — у тебя, Заноза, неприятное чувство под ложечкой. Как будто легкий голод. И немного кружится голова. Ну и мышечная слабость легкая почти наверняка.

— Ну. — Она взглянула на Ветра с такой надеждой, что мне на секунду аж завидно стало. Я здесь распинался, убеждал, доказывал. А потом пришел сержант и раз. Она ему верит. — И правда, я чего-то такое ощутила. Ага. И в солнышке пекет, спасу нет.

— Ну и хватит на сегодня. А то на вас табуретов не напасешься. — Резюмировал Ветер.

Уже под конец дежурства в помещение снова вломился Плахин. Наш лейтенант, видимо, не умел входить в двери по-другому.