Книга Изгой рода Орловых. Ликвидатор 3, страница 48 – Данил Коган

Задумавшись, Уильям почти прозевал нападение.

За его спиной кто-то пронзительно взвизгнул:

— Кokmuş köpek! Nasıl olur da Güneşli'nin yolunu kesmeye cesaret edersin'?

«Смердящий пес! Как смеешь ты преграждать путь Солнцеликому!» — автоматически перевел нейро инженера эту турецкую тарабарщину. И пока Уильям пытался переварить брошенное ему оскорбление, в воздухе свиснул кнут.

Уильям автоматически сформировал печать «отражения» и повернулся.

Какой-то придурок в золоченом доспехе, верхом на ховере, ошалело уставился на рассыпающийся на части киберхлыст в своей руке.

Переходник на груди техноманта помутнел, принимая на себя, во время сотворения печати, большую часть дряни из окружающего эфира. Но Уильям все равно ощутил себя так, будто хлебнул помоев, перемешанных с солидолом. Несмотря на это он собирался продолжить и долбануть недоумка молнией, хотя позади было видно еще несколько таких же. Но здесь вмешался его сопровождающий.

Батыр шагнул, перекрывая линию огня между «золоченым» и Уильямом, и легонько, как казалось, толкнул ховер в районе руля.

Устройство закрутило, золоченого вышвырнуло в ближайший сугроб, а громила проревел:

— Тутачы гость самой эхлед-хан Орхан. Ты хотел оскорбить ее, проявив неуважение к ее гостю?

Слава духам, придурком среди «золоченых» оказался только тот, что познакомился с местным сугробом, и лишился своего летающего коня. Ховер, на первый взгляд, восстановлению не подлежал.

Начальник борзых молодцев, полетев к сопровождающему, залопотал:

— Пусть могучий воитель простит неразумного охранника. Солнце напекло ему голову. Я десятник Али Челик, готов ответить за его дела и принять твой гнев, о великий. Но освободить путь нужно, ибо в шатер госпожи движется сам посланник Великого Султана Мехмеда тринадцатого.

— Сам посланник, говоришь. Пусть посланник поймет. Он здесь такой же гость, как и остальные. Атын кихи. Не более. Перед величием эхлед меркнут любые иные титулы.

Золоченый десятник скривил рожу, но благоразумно промолчал.

Так вот чей корабль парил с утра чуть вдали от Байкита. Он был изукрашен в китайском стиле, так что от блеска золота и переливовов красных тонов у всех окружающих глаза слезились. А привез он посланника Блистательной Порты. Интересные здесь закручиваются дела.

Мимо Уильяма проплыла парящая платформа с черными бортиками, покрытыми золотыми арабскими письменами. Платформа сопровождалась почетным караулом из четырех бааторов в полном снаряжении, с обнаженными клинками на плечах. На платформе, прикрытой мыльным пузырем магической защиты, восседал «Солнцеликий» посланник Стамбула.

Огромный, шарообразный человек, похожий больше на денежную жабу, чем на гуманоида. Он был облачен в подобие халата, поверх нескольких слоев нижних шелковых рубашек. На голове тюрбан из синей парчи, расшитый золотыми нитями. Прямо посередине тюрбана, на который пошло, наверное, метров десять ткани, торчал огромный сапфир, в золотой оправе. Верхняя одежда вся расшита мелким речным жемчугом, необычного розового цвета. На плечах эполеты, золоченая «лапша» которых доставала до середины плеча. В общем, обычное восточное «дорого-богато-престижно». Если судить по размеру камня на тюрбане, жаба была как минимум кровным родственником султана.

Узкие глазки скользнули по брошенному в сугроб вояке, ховеру, Уильяму и стоящему возле него батыру, и Уильям на секунду ощутил дуновение могущественной магической ауры. Впрочем, ощущение сразу исчезло.