Онлайн книга «Марк Антоний»
|
Но мне это нравилось. Впрочем, я не показатель: сложно представить женщину, которая не завела бы меня. Однако магия Антонии Гибриды действовала и еще на одного человека в этом мире. Ну да ладно. Я получил эту очаровательную женщину и деньги, чего еще нужно было для счастья? Я приготовился кутить на все с Курионом,но появилось неожиданное препятствие — его увлечение Клодиями Пульхрами, ей и им. Или, как моя детка назвала их, когда я рассказывал ей и такую историю: Красавчиком Клодием и Красоткой Клодией. Ей очень нравится этот перевод их родового прозвища, и она использует его к месту и нет, припоминая этих интересных персонажей. Короче говоря, в Красотке Клодии Куриону нравились красота с порочностью, идущие рука об руку, а в Красавчике Клодии — идея кидать зажигательные смеси в сенат. Курион не давал мне покоя, трезвый или пьяный, он все время говорил: — Ты не понимаешь, Клодий Пульхр — надежда нашего падшего общества. Он закончит, наконец, диктатуру отцов, он сделает небо землею! — Правда? — спрашивал я. — Диктатуру отцов? Забавненько выходит, ты же всегда заодно со своим отцом теперь, разве нет? У вас одни цели! — Да, — сказал Курион. — И папа тоже считает, что за ним будущее. — А, ну тогда он легко свергнет диктатуру отцов, — сказал я. — Твой папа плохого не посоветует. — Да причем здесь отец! Это я велел ему поддержать Клодия! — В таком случае, диктатура отцов уже свергнута! И действительно, как ты помнишь, Курион и его отец выступили в защиту Клодия Пульхра, когда того хотели судить за святотатство. И, хотя выход был не слишком удачный, и мало чем помог Клодию, то выступление перед народным собранием было первым настоящим политическим делом Куриона, в котором он мог продемонстрировать остроту своего языка. — Нет, — говорил Курион. — Нет, ты не понимаешь, не можешь понять! У тебя не политический ум. За ним стоит реальная сила, настоящие люди. Не сенат, не закон — люди. — А сенаторы у нас кто? — Диктатура отцов. Тут он схватил меня за плечи и принялся трясти. — Ты должен убить диктатора в самом себе, Антоний! Так говорит Клодий! Я захохотал, запрокинув голову, и Курион тогда очень обиделся. Но еще хуже дело обстояло с Красоткой Клодией. Она была намного старше его (старшая сестра Красавчика Клодия, у которого было десять лет форы по отношению к нам), и Курион буквально помешался на ней. Мне эта ситуация была знакома, если бы не одно но. — Я не могу есть! — говорил Курион. — Я не могу спать! Я только и думаю, что о ней, о ней, о ней! Глаза у него горели ровным, ясным огнем подступающего безумия, с которым уже ничегосделать было нельзя. И, хотя я вполне понимал, почему так происходит, и сам не раз становился жертвой этого дикого огня, Красотка Клодия, сделавшая с Курионом такое, вызывала у меня справедливое негодование. Точно так же Курион не любил Фадию за излишнюю власть надо мной этих ее слабых ручек и длинных теней от ресниц. Но Фадия была безобидным птенчиком, тогда как про Красотку Клодию ходили слухи прекрасные и ужасные одновременно. Дескать, и оргии она устраивает, и мужа своего отравила, и братом своим бешеным верховодит именно она, и вообще не женщина, а злой дух в безупречном теле. Курион говорил: — Я умираю без нее, никогда она не станет моей, и тогда лучше мне исчезнуть вовсе, чем жить без Клодии Пульхры. |