Книга Долбаные города, страница 18 – Дария Беляева

— Макси, я так скучал!

— Привет, Эли! Голос у тебя так и не начал ломаться?

— Ужасно круто, что ты вернулся!

Сладить с Эли было совершенно невозможно. Он никогда на меня не обижался. Его стратегия была лишена изъянов — он оставался моим другом в любой ситуации, и оттого пытаться его как-нибудь задеть было даже скучно. Я, взглянув на него, на секунду зажмурился, потому что майка на нем была настолько яркая, так отчаянно оранжевая, что на нее нельзя было смотреть Леви.

— Детка, закрой глазки, а то у тебя будет припадок. Эли, я вызываю полицию моды, ты опять сорвался!

— Хорошо, что ты в порядке! Я думал, они сделают тебе лоботомию!

Я расслышал одобрительные возгласы, задумчиво кивнул.

— Я тоже так думал, но оказалось, это теперь вообщенезаконно.

Эли, наконец, отцепился от меня, и вместе с кислородом в меня проникло сентиментальное понимание: я тоже скучал. Эли был, наверное, самым очаровательным существом на планете, если не считать некоторых животных. Его образ можно было продать как концепт-арт в мультипликационную корпорацию. Он был маленький, русый, по-смешному глазастый, с мелкими и тонкими чертами и какой-то подкупающей детскостью в повадках. Я ни разу не видел Эли грустным, и даже не был до конца уверен в том, что Эли запечатлелся в моей памяти без своей вечной широченной улыбки. Интересно, подумал я, а когда все случилось с Калевом, как он выглядел? Это ведь был его лучший друг. Эли улыбался так же, как и всегда, и с первого взгляда вовсе не изменился. Чуть погодя я обнаружил, правда, что Эли сильно похудел, а глаза у него как-то странно, влажно блестели. Не так, будто он плакал недавно, как-то совсем по-другому. Я раньше не видел, чтобы у людей так блестели глаза.

— И я рад тебя видеть, — сказал я осторожно и улыбнулся.

Я прошел по классу, едва не поскользнулся, вызвав всеобщий смех, получил жеванной бумажкой по уху.

— Люди ненавидят меня, — сказал я. — Потому что пафос революционного свержения основ у меня не соседствует с ай-кью выше провинциального школьника.

— Ты только что говорил, что ты развит не по годам.

— Я ошибся, потому что я слишком глуп. Как думаешь, меня сегодня побьют?

Леви грустно улыбнулся, принялся доставать учебники.

— Да. Побьют. И я не буду говорить, что ты этого не заслужил.

Я обернулся. Гершель и Ноам сидели за последней партой, они выглядели как обычно, только на меня внимания почему-то не обращали. Даже обидно стало. Гершель был невысокий и крепкий курносый блондин с печатью вырождения столь явственной, что в его честь можно было назвать какое-нибудь генетическое заболевание. Ноам в целом больше походил на человека, но крысиная злобность черт придавала ему смачной омерзительности. Говорят, наше восприятие человеческой внешности зависит от эмоционального отношения к людям. Наверное, наших школьных хулиганов кто-то любил, девчонки, может быть, переписывались с ними ночами и восхищались аристократичностью их черт, но мне они казались самыми уродливыми людьми, которых я когда-либо видел, а ведь я иногда делалмемы с людьми, страдающими редкими заболеваниями. Я пробормотал:

— Умей предсказать пожар с точностью до минуты. Затем подожги свой дом, оправдывая предсказанье.

— Что?

— Дитя Европы, — прошептал я, а затем уставился на Гершеля.

— Привет! — сказал я.