Книга Маленькие Смерти, страница 92 – Дария Беляева

Лакиша рассказывала мне, что если ты отдаешь магические вещи, то не можешь отказать клиенту. Считается, что он выбирает именно то, что ему нужно. Собственно говоря, поэтому, Лакиша предпочитает скрывать по-настоящему опасные приспособления, переставляя их повыше.

— Так чего вам? — спрашивает она. — Только конкретнее. Твоему дяде нужно выглядеть привлекательнее для женщин? Тогда пусть просто снимет очки.

Итэн фыркает, а я говорю:

— Если быть точным, нам нужно изгнать духа нашего первопредка и пленить его в какой-нибудь склянке. Будь он обычным призраком, я бы сам мог запереть его где угодно, но он что-то вроде божества.

— О, неужели у белых тоже есть такие проблемы? — смеется Лакиша. Она проходится между шкафами с животной, привлекательной грацией, потом говорит:

— Душа черная?

— Чернее, чем ты можешь себе представить.

Лакиша смеется, обходит один шкаф, осматривая его содержимое, подходит к другому.

— Дело в том, — говорит Итэн. — Что нам нужно что-то, где не будет использоваться его кость или земля с его могилы, потому что мы здесь, а он лежит в Дублине.

— Понимаю, — говорит Лакиша. Она берет стул, ставит его перед шкафом и забирается на него, так что я могу видеть край ее чулка под юбкой. — Но вам понадобится пожертвовать кровь. И в обряде должны участвовать только кровные родственники.

— Это мы знаем, — говорит Итэн с гордостью. — Кроме того, я думаю, нужен тотем. Животное, заменяющее первопредка. Его кость сойдет, чтобы заменить кость…

Он хочет было сказать «Грэйди», но отчего-то не говорит.

— Какой у тебя умненький дядя, Фрэнки.

— Это потому что у него нет друзей.

Лакиша достает коробку с разнообразными черепами, она тяжелая, и я помогаю Лакише не упасть, спускаясь. Коробка большая и наполнена костями доверху, их острые края опасновыдаются вперед, а разнообразные зубы хвастливо скалятся.

— Выбирайте, — говорит Лакиша. — Но выбирайте сердцем, это важно.

Я сажусь на холодный пол перед коробкой, один за одним вытягиваю черепа. Череп оленя с ветвистыми, острыми рогами и резкими линиями я откладываю в сторону сразу.

— Олень, — говорю я Итэну. — Благородство и смелость. Не про нашу семью, неправда ли?

Осклабившаяся пасть черепа волка меня не привлекает также.

— Волк — сила и верность.

— Фрэнки, выбирай молча и не позорь нашу семью, — говорит Итэн. А потом вдруг садится рядом со мной, тоже принимается вынимать кости. Лакиша смотрит на нас с интересом.

Итэн вертит в руках хрупкий и зубастый череп кота, и я шепчу:

— Коварство и привлекательность.

— Уже ближе.

— Если бы не ты, извини.

Длинный, гладкий череп лисицы мы вертим в руках довольно долго, что-то искрит под пальцами, но только чуть-чуть.

— Хитрость и предприимчивость, — говорю я. — В тотемах я разбираюсь отлично, поверь мне.

А потом Итэн достает череп свиньи, и как только я его касаюсь, будто электрическим током меня прошивает, совсем легонько, и я чувствую под пальцами щетинку, теплое биение крови, гладкость пятачка, и в то же время вижу только череп.

Вообще-то череп свиньи выглядит почти мультипликационно смешно. Из-за строения заднего ряда зубов кажется, будто мертвая свинка улыбается, чуточку виновато и неловко, но вполне искренне, а вот клыки, искривленные, расставленные в разные стороны, оказываются неожиданно острыми для обладательницы такой нежной улыбки.