Книга Маленькие Смерти, страница 121 – Дария Беляева

— Спорим, ты был невыносим?

— Возможно.

Мильтон собирает автомат, части его валяются среди цветастых оберток, разорванных упаковок и прочего мусора.

— Вот ты свинья.

— Вот ты слюнявчик.

Я сажусь на край кровати и улыбаюсь ему.

— Как ты себя чувствуешь?

— Ха! Хреново! Но банка «Доктора Пеппера», возможно, могла бы это исправить.

— Почему ты сам не можешь взять?

— Потому что мне хреново. И еще потому что на кухне твой отец и Морин ведут переговоры.

— Переговоры? — переспрашиваю я. — А Доминик там есть?

Мильтон делает круглые глаза и высовывает кончик языка.

— А вот сходи мне за газировкой и узнаешь.

— Как думаешь, дядя, что мне сказать Доминику? Он пытался меня убить, потом он меня спас, ну и вообще-то я очень странно к нему отношусь. Но он же мой троюродный брат. Что мне с ним делать? Он ведь мне не чужой человек.

Мильтон морщит нос, потом тянет:

— Вариантов два. Первый, его не рекомендую. Разберись во всем, вы же оба взрослые. Познакомься с ним поближе, постарайся найти контакт и тогда брат сможет привнести в твою жизнь что-то новое, светлое и радостное.

— Вообще-то здоровская мысль.

— Но я все-таки советую второй вариант. Всади ему пулю в затылок и покончи с этим.

— Что?!

— Я могу назвать парочку примеров из моей жизни, когда я пытался все разрулить, найти взаимопонимание. Быстрее и проще просто грохнуть человека, поверь мне.

Мильтон наставляет собранный автомат на меня, улыбается своей зубастой улыбкой.

— Знаешь, почему ты плохой психотерапевт?

— Потому что у меня нет банки «Доктора Пеппера».

— Ладно, сейчас я принесу.

На кухне папа и мама сидят с одной стороны стола, а Морриган и Морин с противоположной. Доминик стоит рядом с Морриган, в руках он вертит вилку. Вышел бы замечательный кадр из остросюжетного триллера, если бы не плита и холодильник на заднем плане.

Папа говорит:

— А теперь уезжай, Морин. Уезжай далеко-далеко и не возвращайся никогда-никогда, — папа показывает зубы в улыбке, и они на секунду кажутся мне острее, чем должны быть. Я вспоминаю Грэйди и все, что сказала Зоуи.

Потом папа замечает меня, взгляд у него меняется. Он поправляет очки, спрашивает:

— Мильтон и тебя старается поработить?

— Да. Я за газировкой.

Пройдя мимо стола, я ощущаю напряжение, как перед грозой, и поэтому на обратном пути тяну Доминика за рукав, увожу. Во-первых, мне хочется с ним поговорить. А во-вторых, нечего чокнутому киллеру делать на таких напряженных переговорах.

Мы выходим в сад. Я сажусь на крыльцо, и Доминик садится рядом. В руке он все еще сжимает вилку. Мы молчим.

— Ты уезжаешь? — спрашиваю я, наконец.

— Ну, — говорит Доминик. — Вроде как. Мама сказала, что пока что нам нет смысла драться.

— Потому что мы вместе спасали тебя и Мильтона?

— Нет, потому что нам нужны ваши секреты перед тем как вас уничтожить.

— Какой ты честный.

Доминик протягивает мне открытую ладонь.

— Дай «Доктора Пеппера».

Я вручаю ему банку, и Доминик пробивает крышку вилкой, поднимает банку высоко и подставляет язык трем крохотным струйкам газировки.

— Зачем ты пьешь так?

— Веселее.

Некоторое время Доминик увлечен газировкой, а я зацветшими яблонями.

— Как ты додумался воткнуть в меня нож?

— Тоже веселее.

Я фыркаю, а Доминик продолжает:

— Если в тебе скверна, выпусти ее. Я видел, что в тебе скверна, и я ее выпустил. Все.