Онлайн книга «Прощай, творение»
|
- А мы? - спрашивает Франц. Лишь через некоторое время Гуннар удосуживается ответить. - А что мы? Пойдем и посетим филиал нашей работы в Будапеште и посмотрим на людей, которые так и не сумели поймать девочку-подростка и одержимую медсестру за столько лет. Гуннар оборачивается к Ливии, спрашивает: - Итак, Шаул, пребывая в физическом теле, использует его, как сосуд, значит и магию творит через него? - Да, - говорит Ливия. - По крайней мере, он был вполне себе материален, когда излечил Тьери, если помнишь. - Значит, - говорит Франц. - Мы отправимся за веществом, которое заблокирует его магию. Он не может себе признаться в том, как сильно волнуется за Габи и даже за Раду. И, конечно, за Айслинн. А в некотором роде еще и за Калеба. Все эти люди Францу не чужие, как не чужие они Гуннару, сколько бы Гуннар этого не скрывал. Кристания разрешает им принять душ. Гуннар, разумеется, идет первым, а Франц в это время сидит, стараясь не показываться никому на глаза, в гостиной. Через некоторое время в дверях появляется Адам. - Может быть, желаете чаю? - Нет, спасибо, - говорит Франц. - Благодарю. - Тогда, может быть, желаете объяснить мне, что происходит? Адам садится на край кровати. Он не выглядит мертвецом, хотя и чрезвычайно бледен. Скорее пугающим в нем кажется то, что детали его тела не соответствуют одна другой. В нем будто бы нет природной гармонии цельно созданного организма. - Мы пытаемся если не спасти мир, то хотя бы его не уничтожать, - говорит Франц. - Это семейное дело? - спрашивает Адам. - Отчасти. Но мы не кровные родственники. Адам некоторое время молчит, и Франц чувствует неловкость перед этим странным существом, чем бы оно ни было на самом деле. Наконец, Адам все-таки спрашивает то, что, по-видимому, хотел спросить изначально: - А Кристании чем-нибудь грозят ваши жутко тайные всемирные дела? Франц хочет было машинально сказать абсолютнейшую правду. Да, Кристании их дела грозят самым непосредственным образом. Смертью грозят. Но Франц смотрит в разные, блестящие глаза Адама, который переживает и волнуется, который умеет чувствовать, каки все прочие существа на этой земле и который боится за Кристанию. Франц легонько мотает головой, а потом, набравшись смелости, говорит: - Нет, нет, не грозят, конечно. Кристания - ученица Раду, она просто ему помогает. Ее, как и меня, это все не касается. Францу тут же становится неловко, он даже боится, что щеки его заливаются краской, идентифицируя ложь, сказанную им только что. Франц закашливается, добавляет: - В общем, не переживай. Все с Кристанией будет хорошо. Ты за нее волнуешься? - Конечно, - говорит Адам так искренне, что Франц чувствует себя последним лгуном. Где же Гуннар? Почему он никак не закончит мыться? Впрочем, с него бы сталось оставить воду включенной и с интересом наблюдать, как Франц будет выкручиваться. Как только Гуннар выходит из ванной, Франц срывается с места, говорит: - Извините! Прости, что я тебе солгал. Ванная подчеркнуто девичья. Множество бутылочек и баночек с кремами, шампунями и бальзамами, пахнущими вкусно и разнообразно. Габи, наверное, принадлежит строй детских гелей для душа: земляничный, мятный, апельсиновый, карамельный, ванильный. Кристания, Франц почти уверен, пользуется дорогой серией профессиональных шампуней. Франц открывает один из них, чувствует запах, едва различимо исходящий от волос Кристании. |