Онлайн книга «Прощай, творение»
|
Ливия молчит дольше всех. В конце концов, она протягивает Раду порошок, еще раз повторяя суть ритуала. - Очень занимательно, - говорит Раду. - Комментарии, напутствия, проводы? - Сделай это быстро, я не хочу, чтобы Айслинн страдала. Ты же знаешь, когда-то она уже потеряла ученицу. И в темном, мягком и обычно абсолютно безжалостном взгляде Раду на секунду мелькает сочувствие, которого Габи не видела уже очень и очень давно. - Я понимаю, - говорит Раду. Но тут же он обнажает зубы в широкой, зубастой и очень голодной улыбке, тем самым стирая малейшие следы сочувствия им проявленного. В конце концов, Раду берет Габи за руку, спрашивает: - Готова, моя радость? - Как те умилительные существа в красных галстуках из советского прошлого страны Артема. - Эй! - говорит Артем. И сквозь его картинное, притворное возмущение пробивается настоящее волнение за них. Габи улыбается ему, как улыбнулась бы маленькомубрату. Пока они проводят этот нехитрый ритуал со спиралями из соли и инкантациями, Габи до самого конца не чувствует никакой магии. А потом одномоментно и полностью мир смазывается, расплывается, и Габи это напоминает ощущение, которое приходит перед обмороками. Внутри что-то обрывается, словно она взлетает в самолете, и уши моментально закладывает. Габи крепко сжимает руку Раду, привычное ощущение жара его тела успокаивает. Когда мир, и в особенности Габи, приходят в себя, вокруг не оказывается ее скромной квартирки и скромного кабала. Сияют и трепещут огни большого города Бостона, который Габи не видела прежде за все сотни своих лет. Ее наполняет дикая радость от того нового, что она видит и чувствует. Здесь другой воздух, куда больше пахнущий машинами и уличной едой. Здесь другие высотки, они выше и подсвечены ярче. Когда город встает перед ней так неожиданно и во всей своей красоте, в первые секунды Габи думает, что дома вокруг - огромные ульи сказочных светлячков. Ощущение ирреальности, сонного восторга происходящего усиливается оттого, что в Бостоне уже темно. Габи даже не знает, сколько сейчас времени. Она не отпускает руку Раду, не шевелится вообще, чтобы не потерять чувство отчужденности от реальности. Будто перед Габи, стоящей за какой-то непреодолимой границей, за прозрачнейшим стеклом, распускается, как цветок, город Бостон, к которому она не в силах прикоснуться. Раду говорит, голос его мягок и нежен: - Моя радость, мы еще успеем насладиться видами. Если хочешь, даже возьмем обзорную экскурсию, когда все закончится. - Я очень хочу сюда вернуться, - говорит Габи. И внезапно ее кусает, больно колет, царапает почти до слез истинная цена вопроса. Отказавшись уничтожать мир, она отказалась и от бесконечности обновления, от новых городов, удивительных открытий и невероятных радостей жизни. Отказалась, тем самым, может быть, сохранив все это для других. Будут другие девочки, подобные Габи, которые, оказавшись в Бостоне, тоже захотят плакать от его красоты. А ей некогда. Раду мягко разворачивает ее, показывая телебашню. В отличие от картинок, на которых она смотрелась скромно, в реальности телебашня сияет прекрасными огнями, похожая на столб пламени. Она совсем недалеко и, взглянув на нее, Габи даже зажмуривается. Они с Раду идут по направлениюк башне, чуть пошатываясь, как пьяная парочка влюбленных. Габи слышит в голове голос Гуннара, холодный, как и всегда. |