Книга Аркадия, страница 112 – Дария Беляева

— Хорошо, хорошо! — сказал Аксель. Он кинул нож в пустую тарелку, капли крови окрасили ее, смешавшись с вязкими остатками джема.

— Как ты знаешь, я лично не застал его бодрствующим, — начал Аксель. —Но я ничуть не сомневаюсь, что прежде это был великий человек! Безо всякой издевки! Сильный, смелый правитель, заботившийся о своих поданных! Хотя вы, жалкие остатки его крови, не в силах оценить то, что он сделал для вас, я скажу: однажды он почти победил Неблагого Короля. В честном поединке. Говорят, они сражались два или три дня. Без отдыха! Ни секунды, понимаешь? Вот я сейчас поел, и мне уже хочется прилечь! А они бились без единого момента для того, чтобы перевести дух. Звон мечей стал колыбельной Аркадии! Все замерли и ждали! Сам металл ломался быстрее, чем воля обоих соперников! Умели же раньше делать людей, правда? У этого сражения поистине был эпический размах! Ни один из них не мог ранить другого, ни один из них не мог победить. Потому что они, дорогая моя Делия, были близнецы. Их КПД был абсолютно одинаков! В этом загвоздка, милая! Они боролись…

Аксель сделал драматическую паузу, прижал руку к сердцу. А я могла смотреть только на каплю крови, стекавшую ему за шиворот.

— Они сражались за нас с тобой, моя дорогая! За возможность победить смерть! Никто не будет сомневаться в том, что смерть, это чудовищно! Небытие, ничто, пустота! Такой ее задумывал мой Отец, ваш дед и Отец! Смерть должна была быть окончательной! Ужас ничто, в которое опрокидывается мир. Думала когда-нибудь о том, как мир будет продолжать быть, когда тебя уже не будет? А ты перестанешь существовать. Не будет тебя, и все. Все закончится. Ты даже не сможешь осмыслить весь трагизм этой ситуации. Разве в голове укладывается подобный нонсенс?

Я пожала плечами. Множество раз я представляла собственные похороны, но, как сказала бы Констанция, мои фантазии подразумевали наличие субъекта, который смотрит на собственную смерть. И вся моя любовь к загробным ужасам вела к простой и успокаивающей мысли — смерть еще не конец. Есть вещи хуже чем смерть, но есть они только потому, что за ней не вечная темнота. Мысли о смерти, направленные на представление какого-то огромного, голодного ничего, которое ждало меня, выбивали меня из колеи, кидали в оторопь и еще какое-то иное, неприятное состояние. Такое бывает, когда пытаешься понять невероятно сложный пример.

— Благой Король задумал нечто иное. Он вообразил, что жизнь, как круг, вообразил, что замыкаясь, она начинается заново. Онвообразил себе, что она не кончается никогда, и ничем не завершается, и всякий раз мы возвращаемся. И ужас первобытных времен, впервые узнавших смерть, сменился надеждой.

— Ты такой пафосный, Аксель.

— Спасибо! Я бы хотел стать актером, но не успел! Я могу наизусть зачитать тебе все главные монологии в истории литературы!

— Нет, спасибо. Просто продолжай. Это вообще был не комплимент.

Аксель задумался, постучал пальцем по краю чашки, вырвав из ее хрупкого фарфора мелодичный звук.

— Так-так-так! На чем я остановился? Точно! Так вот, Благой Король придумал Великую Реку. Это его творение, удивительное и прекрасное! Разумеется, Отец ненавидел его. Разумеется, он считал, что его идею испортили, волюнтаристски извратили, а он, как художник, не состоялся в жизни! Но силы, что всегда будут могущественнее нас заставили их обоих следить за общим проектом. Благой Король ненавидел смерть, а Неблагой — ее обратимость. Так они и жили, копили яд и ненависть друг к другу. До той битвы. Ее затеял, разумеется, Отец. Он всегда был смелым, рисковым человеком.