Книга И восходит луна, страница 179 – Дария Беляева

— Я могу дать тебе гораздо больше, будучи живой? — сказала Грайс не совсем уверенно. Скорее уж спросила. Лайзбет казалась ей безумной, опасной, ей не стоило доверять, все ее слова слишком легко могли оказаться ложью.

— Можешь. Я даже не жалею, что не убила тебя тогда.

— Это очень приятно, — сказала Грайс. — Спасибо большое.

И вдруг Лайзбет подалась к ней, ее пальцы скользнули за ткань платья, вцепились ей в бедро.

— Шлюха для шайки развращенных недолюдей. Вы там все трахаетесь, да? Тебя все они трахали? Ты предала людей, свой вид, меня тошнит от тебя.

— Мне очень жаль, — вежливо сказала Грайс. Она не знала, что еще добавить. Ситуация была такой абсурдной, что Грайс засмеялась. Смех клокотал в ней, как кашель, и ремень, впивающийся в шею, душил ее сильнее,когда она дергалась, заливаясь в истерике.

Пощечина обожгла щеку.

— Извини пожалуйста, — сказала Грайс. — Я не удержалась. Все это звучало так смешно и дико. Я не хотела тебя обидеть. Хотя ты и хочешь выкачать из меня всю кровь. Ты правда устрашающая. Просто иногда я не могу справиться с собой.

Лайзбет засмеялась тоже — весело, будто они были знакомыми, только начинавшими узнавать друг друга, будто они могли стать друзьями и уже начинали друг другу нравиться.

— А ты довольно чокнутая.

— Ты увидишь, какая я чокнутая, если не дашь мне флуоксетин.

— Звучит, как угроза.

— Да, но на самом деле я просто начну плакать.

Они обе улыбнулись. Грайс чувствовала себя очень странно — она не могла понять всей чудовищности своего положения из-за транквилизатора. Ей казалось, будто и это поправимо, причем как-то очень просто.

Лайзбет снова дала ей затянуться сигаретой.

— Мне жаль, что ты на другой стороне.

Грайс выпустила дым к потолку. Она сказала:

— Я не думаю, что это война.

— Никто не думает, — коротко сказала Лайзбет. Ее нервные руки метнулись к хвосту, перетянули копну ярко-рыжих волос. — Если бы не Госпожа, я бы никогда не подумала, что мы можем не только прятаться. Прятать свою ненависть, себя, свою жизнь. Госпожа научила меня нападать.

Сейчас, подумала Грайс, по законам жанра Лайзбет должна была рассказать свою слезливую историю. Нужно было вежливо выслушать ее и посочувствовать.

— Знаешь, что ждало тебя и твое дитя там, дома? Знаешь, что бы сделали с ним при рождении?

— Знаю. Отрубили бы голову, чтобы доказать, что этот ребенок — божественной крови и превосходит смерть. Чтобы доказать, что он не похож на меня. Не человек.

Грайс хотела добавить что-то еще, но нахмурилась.

— Ты из жреческой семьи?

Лайзбет хмыкнула:

— Ни хрена. Эта дрянь обошла меня стороной. Но моя мама — была. Сбежала с отцом — досрочно. Ее даже не выбирали. Божественные мальчишки были тогда еще божественными малявками. Но Ионатан приказал найти маму. Я думаю, он ее самолично сожрал. С него бы сталось. Мне было десять, когда ее нашли. Он ее забрал. А про папу моего ты и так знаешь. Я думаю, поэтому Дайлан и выбрал его — из других преступников. Они очень мстительные твари.

Какая печальная история, подумала Грайс, маленькая девочка, потерявшаяродителей, мстит врагу, который заведомо сильнее нее. Грайс прониклась к ней чем-то вроде уважения.

— А ты? — спросила вдруг Лайзбет. — Неужели с тобой все так просто?

— Со мной все очень просто. Кроме того, что я родилась в Юэте. Там все довольно сложно, особенно с ирригацией.