Книга Дурак, страница 92 – Дария Беляева

Ниса остается довольна, садится на нижнюю слева кровать, говорит:

— Эта — моя.

Офелла так и стоит в проходе, потом улыбается.

— Так аккуратно.

И это, наверное, самый лучший комплимент в ее понимании. Она ставит свой зонтик в изящную подставку для него и проходится по купе, затем садится на кровать напротив той, что теперь принадлежит Нисе. Юстиниан говорит:

— Мой доброжелательный сексизм не позволяет мне протестовать. Я лезу наверх.

А мне нравятся верхние полки, на них всегда качает, и если закрыть глаза, можно представить, что ты в середине океана, и это убаюкивает. Я забираюсь наверх, и в этот момент поезд трогается, едва не скинув меня с моего места, как норовистая лошадь.

Где сейчас мама? На месте папы. Теперь она решает государственные дела.

Офелла говорит:

— На самом деле я не так уж часто путешествую. И не против съездить куда-нибудь. Там есть достопримечательности?

— Я уже шутил про велосипедную цепь, которой нас там огреют? Так вот, это не совсем шутка.

Ниса говорит:

— Я здесь для того, чтобы путешествовать, поэтому если меня огреютвелосипедной цепью, я в Парфии так и скажу, что вы тут все ублюдки.

А я говорю:

— Спасибо вам.

Юстиниан еще некоторое время говорит, и я слушаю его, чувствуя, что дремлю.

— Друзья мои, мы должны понимать, что сопричастны великим событиям, мы входим в историю, как в портовую шлюху — никто и никогда не узнает об этом, но мы насладимся сполна! Помните! Нарратив стоит того, чтобы быть рассказанным только если случилось нечто экстраординарное! Поэтому при любой возможности мы будем кутить, превращать сопротивление в товар и переходить границы дозволенного!

— Ты уже перешел границы дозволенного, Юстиниан! Я хочу почитать! — говорит Офелла, раздраженная до предела. Юстиниан в ответ сбрасывает на нее свой леопардовый плащ.

— Ты урод!

— Я боюсь, что ты замерзнешь!

— Я надеюсь, что ты замерзнешь, и умрешь!

— Просто супер, — говорит Ниса. Офелла еще некоторое время читает в тишине, а потом еще больше злится и погружает в темноту нас всех, потому что выключатель находится в ее власти. Она не может заснуть и ворочается, Юстиниан слушает музыку, а Ниса внизу смотрит в окно на то, как проплывают мимо огни населенных пунктов и струящиеся провода.

Я надеюсь, что веко ящера не пропускает свет, как шторка иллюминатора в самолете.

Раздраженная Офелла источает негодование, и я тоже не могу заснуть, поэтому достаю телефон и смотрю пятьдесят своих сообщений от Нисы. Она пишет: привет. Затем пишет: как дела? Еще пишет: ну? Пишет: тут ходит Кассий, но в комнату не зашел. Он смешной. Я листаю ее сообщения, и они встают передо мной сплошной стеной, как текст в книге.

Ты чего не отвечаешь?

Где ты, Марциан?

Я не волнуюсь, мне скучно.

Вот бы сейчас поесть. Не тебя.

Мороженое. И сосиску! И колбасы, много колбасы.

Колбаса и сосиска у вас одно и то же?

У тебя в комнате паук. Я не собираюсь его убивать. Он на счастье.

Ты меня бесишь.

Ты что не умеешь писать?

Стоп, ты же написал мне про белку.

Мне с тобой повезло.

Не хочешь общаться, не общайся.

Я переписала из твоего телефона телефон Юстиниана. Спорим, он будет общаться.

Ты тупой.

Извини.

На девятнадцатом сообщении я начинаю засыпать, и быстро проматываю их до последнего желтого конвертикана экране. Ниса пишет: Приходи скорее, я скучаю.