Книга Воображала, страница 59 – Дария Беляева

— Что за глупости, Ретика? — спросила я.

— Мы же едем к морю, — ответила она. — Сорок минут, и мы в аэропорту. Еще сорок, и мы в Делминионе. Какая разница?

Потом она отвела взгляд, хотя выражение ее лица не стало стыдливым.

— И куртки у меня нет.

Я надела на нее свое пальто, смотревшееся на ней смешно и глупо.

— Красивое, — выдохнула она. Пальто пахло моими фиалковыми духами, я давно не надевала его. Сама я теперь пахла духами сестры. Странно было ощущать собственный запах от другого человека. Ретика облизнула губы, повторила:

— Очень красивое.

О красоте она говорила, как о еде. Ретика потеребила серебряную брошь с малахитом на воротнике пальто, и голод этот стал очевиднее.

— Можешь оставить его себе, — улыбнулась я. — Вместе с брошкой.

Ретика не улыбнулась в ответ, но подалась ко мне и обняла меня. Я не ожидала подобной фамильярности, поэтому не сразу ответила на ее объятия. Она прижималась ко мне нежно и тесно, словно я была ее матерью.

— Все в порядке? — спросила я. Она молча кивнула. Я увидела, что вниз по лестнице спускается Кассий. Он нес наши чемоданы, вид у него был мрачный. Кассий оставался во дворце, и Аэций взял его под свою личную защиту. Я не хотела ему зла, и все же всякий раз, когда я смотрела на него, я вспоминала с какой легкостью его оружие принесло смерть Домициану.

Кассий стал мрачным, нелюдимым, и я редко видела его. Теперь я не знала, как говорить с ним, убийцей мужа моей сестры, но я не хотела сделать ему больно. Он ведь ничего подобного не желал. Передо мной был рано повзрослевший мальчишка, растерявший свою веселую наглость и злость.

Кассий погрузил наши чемоданы в багажник, и мы сели на заднее сиденье. Я велела водителю ехать и надолго замолчала. Я сидела между двумя детьми военного времени, обоих война покалечила, но совершенно непохожим образом. Ретика осталась сиротой, загнанным в угол ребенком, Кассий же повзрослел, столкнувшись со смертью с другой стороны.

Стоило бы чувствовать злость на Аэция,который фактически обрек меня быть нянькой для двух подростков, но мне отчего-то было приятно.

Мы ехали сквозь городскую ночь, которая скрыла перемены. Силуэт города весь в огнях фонарей и окон не изменился, и я наслаждалась ощущением ожившего прошлого.

Дети смотрели в окна, с жадностью ловили взглядами улицы и площади, которые мы проезжали. Я знала, что движет ими — радостное ожидание путешествия. Я и сама когда-то безумно любила эту дорогу сквозь ветер и ночь в другой город, в другую погоду, в другой мир.

Мы приехали в аэропорт, наполненный светом и белизной, как больница, за полчаса до отлета. Кассий, увидев очередь, выругался, и в этой ругани был весь его былой задор. Так я поняла, что он не изменился до неузнаваемости, просто вырос.

— И чего им дома не сидится? — спросил он. — Отличная зима! Сидите дома! Эй, вы, чего это вы в отпуск намылились? А работать будет кто?

Ретика засмеялась, потом прижала кулак к губам. Я дернула Кассия за рукав.

— Что ты себе позволяешь?

— Критику нравов, — ответил он с усмешкой. Тогда я даже немного пожалела, что Кассий не изменился. Все такой же наглый мальчишка.

— Нам не придется стоять в этой очереди, — тихо сказала я. — Мы идем в дипломатический зал.

— Да, но это не значит, что я не зол!

— Кассий!

Ретика снова засмеялась.