Книга Жадина, страница 88 – Дария Беляева

Какая тонкая между нами грань. Наверное, если сейчас мы снова окажемся в нашем мире, меня ожидает судьба лужицы синих слюней. Синий, успокаиваю себя я, по крайней мере красивый цвет.

Изгои шатаясь ходят по дороге между домами, иногда с отчаянием припадают к закрытым окнам. Прерывистость их появлений не позволяет мне точно понять характер их движений. Но я вижу, что они оставляют за собой светлую пыль. И хотя тела у них темные, они распадаются на нечто белесое и почти невесомое.

Я вспоминаю облачко, поднявшееся с земли, когда я сел на дорогу. И понимаю, что это вовсе не очередное искажение отрицательной реальности. Это то, что остается от них. Один из изгоев, которых я вижу, похож на разрушенную статую. Его тело теряет цельность, обтачивается, рассыпается.

Они отчаянно голодны, и этот голод намного страшнее, чем тот, что одолевает Нису. Их тела разрушаются на глазах. Мне становится ужасно жалко этих существ.

Но я должен собраться. Да, Марциан, ты должен быть сильным и очень умным. А еще, желательно, быстрым. Когда я снова смотрю в книжку, слова там становятся ясными, а белые точки перестают путешествовать в черноте. Я запрокидываю голову и в светлом небе ловлю пульсирующие звезды. Я листаю книгу, нахожу их и там. Мне кажется, они начинают мигать быстрее.

Словно мой бог там, наверху, рад моему упорству. Я никогда в жизни не сдавал экзамен, но, наверное, именно это и ощущают люди, когда некто очень важный собирается оценить, как работает их голова.

Моя голова никогда не работала хорошо, но сейчас я ощущаю себя удивительно быстрым, не дочитывая слово до конца, перехожу к следующему и запоминаю их, словно учу песню или стишок.

Мне так легко, слова встают в ряд, и я еще не складываю их в предложения, но знаю, что и это смогу. Мой бог здесь, со мной, и он хочет мне помочь.

Наш бог заботится о нас. Многие люди считают, что у нашего народа нет надежного дара. Это неправда. Наш бог с нами и в нас, мы вечно едины, и он никогда не оставит меня. Меня накрывает ощущение абсолютного счастья оттого, что я все могу.Монстры расхаживают надо мной, мои друзья стоят на крыльце, тесно прижавшись друг к другу, и надо всеми нами забавляется бог-ребенок.

А для меня ничего невозможного нет. Если бы я был гением, так бы я ощущал себя, открывая нечто новое о мире или создавая произведение искусства.

Затем вдруг все становится очень обидно, словно я упал и больно ушибся. Слова кажутся бессмысленными, они не складываются друг с другом.

И с чего я только взял, что я — пророк и умница?

С чего я взял, что мой бог не подшутит надо мной? У меня есть вот какие слова: конец, кража, бездействие, слюна, кокон. Еще есть такие: нужда, изгой, подруга, помощь.

Все это части людей, ныне живущих и уже умерших, и тех, что еще будут жить. У всего есть смысл, но не для меня. Я не улавливаю его, хотя стараюсь. А может нечего и улавливать, может есть только шутка, потому что с мирозданием все давно кончено и делать уже нечего.

Только я в это не верю. Нужно быть смелым, чтобы понять, что все безнадежно, и ты проиграл.

Но еще смелее нужно быть, чтобы никогда не проигрывать. Я запоминаю слова и вижу, как загорается еще одна звезда. Открыв книжку, я натыкаюсь на нее почти сразу.

Правильность.

Я встаю с земли, поднимается облачко невесомой пыли, оно состоит из почти несуществующих частиц тел, принадлежащих существам, которые прежде были людьми. И тут без стука, жарким взрывом, в голову мою врывается мысль.