Книга Жадина, страница 15 – Дария Беляева

— Тогда очень политкорректно, Марциан.

Юстиниан откидывается на кровати, поудобнее устраивает под головой мою подушку и говорит:

— Может, бог Марциана сводит тебя с ума? Может он до всех нас доберется теперь?

В голосе его, впрочем, слышно неподдельное удовольствие. Я складываю руки на груди.

— Нет, мой бог бы не стал так делать.

За окном луна неподвижная, а там была живая. Мне кажется, ответ у нас с Нисой есть, крутится на языке, но не облекается в форму.

Если язык не референциален, спросила сегодня мама, то как ты доберешься до реальности?

Большая, серебряная луна, круглый кораблик, путешествующий по облакам среди подмигивающих звезд.

— Дело во мне, — говорит Ниса.

— Слышал, Марциан, дело не в тебе, дело в ней! Но вы можете остаться друзьями.

— Юстиниан, —говорит Офелла. — Ты можешь хоть раз послушать молча?

— Ты тоже не слушаешь молча, — говорит Ниса. — Вы вообще слушаете меня или нет?

И быстро, прежде, чем кто-либо отвечает, добавляет:

— Это риторический вопрос. Так вот, я ощущала, что это я. Во мне. Из меня. Все как-то связано с моей природой. И моей богиней.

— Но точно мы этого знать не можем? — спрашивает Офелла.

Ниса качает головой, а я говорю:

— Но если она так чувствует, то сейчас большей правды у нас нет.

Офелла и Юстиниан не спрашивают, почему это и их проблемы тоже. Может быть, потому что все продолжается, толком не успев закончиться, и никто не представляет себя не вовлеченным в эту историю.

— Там была такая штука, — говорю я. — Огромная и путешествовала под землей. Только она не могла выбраться. Она за нами гналась. То есть, сначала просто ползала под полом, а потом стала гнаться.

Ниса вдруг кидается к своему мобильному телефону на тумбочке, и я отшатываюсь.

Она садится между мной и Офеллой, я вижу, как она звонит Грациниану. Это хорошо, думаю я, вдруг Нису прокляла их богиня, и теперь ей нужна помощь.

Юстиниан заглядывает мне через плечо, чтобы увидеть, кому Ниса звонит, говорит:

— Разумное решение для четверых сонных людей, не способных вставить событие в контекст.

Но не всегда разумные решения вознаграждаются. Я слышу писк аппарата, а затем безразличный голос сообщает нам, что такого абонента не существует.

Вот так все переворачивается с ног на голову. Еще день назад я считал, что не существует червей, живущих в слезных протоках и способных перенести человека в черно-белый мир, а вот Грациниан вполне себе есть на свете.

Ниса ругается, набирает номер Санктины, хотя я не видел, чтобы они когда-нибудь разговаривали. Оказывается, ее тоже не существует.

— Начинается, как плохой детектив, — говорит Юстиниан. — Потому что автор хорошего детектива оставит хоть какие-нибудь ключи к разгадке.

— Жизнь пишет плохие детективы, — говорю я. — Прекрати жаловаться.

— Я жалуюсь только на то, что не видел той параллельной реальности, где вы были.

Ниса прижимает руки к лицу, Юстиниан и Офелла вздрагивают.

— Только не плачь!

— Я не плачу! — говорит Ниса. За окном потихоньку светлеет небо, и явижу, как утреннее солнце обнажает вспухшую от гниющей плоти и вечно голодную рану на ее шее.

Я обнимаю ее, и на ощупь она мягкая, такая, что, кажется, можно пальцами под кожу проникнуть.

— Просто я не знаю, что делать. Обычно в таких случаях я ем.

— Это удерживает тебя в границах мироздания?

— В границах разума!