Книга Болтун, страница 38 – Дария Беляева

Казалось, он знает это место, и оно успокаивает его. Гюнтер сел на землю, и я понял, что он сделал для нас все, чтомог. Теперь была моя очередь. Гюнтер дал мне материал, из которого я должен был сотворить нам уверенность в том, что бог нас увидит.

В конце концов, именно она определяла, мне так казалось, результат. У меня было понимание того, что воля важнее всего другого, что она способна вызвать к жизни самые смелые фантазии.

Я запрокинул голову, щурясь от высокого солнца. Сельма скакала вокруг меня, что-то говорила, но ответы ей были не обязательны, поэтому она не мешала мне думать. Затем ладьи облаков пересекли солнце, и я увидел вершину водонапорной башни, казавшейся мне тогда дворцом.

Там был парапет. Необъятно толстое и высокое здание башни заканчивалось, словно короной, округлым железным кольцом. Взгляд мой тут же нашел лестницу, и я понял, что нам нужно делать.

— Посиди здесь, малышка, хорошо? Я загадаю желание за нас обоих, — сказал я. — А ты останешься с Гюнтером.

Хильде нахмурилась, потом кивнула, и я опустил ее на землю. Я полез первым, предлагая девочкам решить, хотят ли они идти за мной. Сельма и Гудрун хотели.

Руки мои тряслись, пальцы болели. И хотя лестница была удобной, лезть было тяжело из-за ощущения нарастающей высоты. Но я знал, что испытание уже началось. Я знал, что бог смотрит, уже сейчас, потому что знает мои намерения.

Когда мы оказались наверху, я некоторое время стоял, прижавшись к стене. Камни здесь казались горячее, я подумал это от близости к солнцу, хотя на самом деле разгоряченным было мое тело. Я подошел к парапету и схватился за него.

— Что ты хочешь сделать?

— Спрыгнуть? — спросила Гудрун. Я нервно засмеялся, покачал головой.

— Я буду висеть вверх ногами.

— Зачем?

— Чтобы он увидел меня.

— Почему?

— Потому что это страшно.

Мы стояли несколько минут, смотря друг на друга. Ветер трепал волосы девочек так сильно, что мне казалось, им должно быть больно.

— Я попрошу и за вас, — ответил я. Но Сельма сказала:

— Неа, я сама!

Она показалась мне очень-очень смелой. Нет, она и была очень смелой.

Самым сложным оказалось не перевернуться вниз, сжав ногами железный поручень и схватившись за него руками. Сложнее всего было открыть глаза.

Слишком соблазнительно было представить, что я вишу на турнике, что кровь толчками приливает к голове,но если я упаду, ничего страшного не случится.

На самом деле, конечно, при такой позе опасна любая высота, травмы головы первые по летальности среди всех прочих неудач с падениями.

Но в ту пору я этого не знал. Однако, в какой-то момент мне стало легко. Словно наоборот, не нужно было волноваться о том, как все обернется, если я упаду, и что я расшибу.

Потому что все закончится.

Я дернулся, едва не разжав руки, когда, почувствовал, как Сельма свесилась вниз рядом. Я был в секунде от исчезновения из этого слоя мироздания, в единственном движении мокрых ладоней могла скрываться моя смерть.

И все же мне стало очень легко. Я открыл глаза и увидел кукурузное поле наоборот. Ветер заставлял початки танцевать, и я не видел ничего, кроме них. Они показались мне безопасными, и я подумал, что если упаду, они поймают меня, как пожарные ловят прыгающих из окон людей на мягкие матрацы.

Но это, безусловно, была опасная затея, я не собирался ее выполнять.