Книга Болтун, страница 20 – Дария Беляева

— Папа!

— Да, Атилия?

Она злилась, и в то же время у нее были веселые глаза. А потом она подалась ко мне и крепко меня обняла. Я почувствовал, что у ее духов уже совсем женский аромат, а я привык к сладости, исходившей от нее после одиннадцатого дня рожденья, когда я подарил ей тот розовый флакон, ограненный, как драгоценный камень.

Марциан тоже обнял меня, от него пахло мятной жвачкой и чем-то сливочным, он притянул к себе и Октавию. Я ощутил нас чем-то цельным, неразделимым, и мне тоже стало несколько тоскливо уезжать.

Марциан сказал:

— Я обещаю, что не буду попадать в беду. Хотя я, конечно, за это не очень ответственен, но все равно буду очень стараться.

Он смотрел в потолок, взгляд его казался расфокусированным, оттого в нем была красота, свойственная скорее картинам. Атилия наоборот выглядела изумительно внимательной.

— Подумайте, — говорила она. — Как это будет выглядеть со стороны?

— Как жизнь всех нормальных людей, — сказал я, а Октавия добавила:

— Какой толк быть ребенком в императорской семье, если ты не можешь пригласить друзей?

Атилия нахмурилась, но ее расстройство скорее было адресовано Марциану.

— Не переживай, — сказал он. — Если тебе не нравятся мои друзья, то мы поедем в Анцио. Там тоже очень хорошо.

С тех пор, как Марциан жил здесь вместе с Нисой, мне стало спокойнее. Не потому, что я излишне нервозный отец, просто когда Марциан жил в Анцио, я задавался порой вопросом, существует он или нет.

Я взял ложку и треснул ей по тарелке, вызвав разве что негодующий взгляд Октавии, а не всеобщее внимание.

— Мое мудрое решение заключаетсяв том, чтобы разрешить друзьям Марциана пребывать здесь, равно как и друзьям Атилии. Пусть все наслаждаются общением, так как суть жизни и есть череда разговоров с разнообразными представителями твоего биологического вида.

Все засмеялись, каждый понял что-то свое. Мы пили кофе и ели тосты, оставляя крошки на постели, в которую сегодня не ляжем спать.

— Главное, — сказала Октавия. — Не забывайте про технику безопасности.

— Не забудь про розетки, — сказал я.

— Да, будьте осторожнее с электричеством, — начала Октавия, потом метнула на меня разозленный взгляд, словно только что поняла, что я шучу над ней.

— Я люблю вас, — сказала она серьезно. Атилия обняла ее, а Марциан помедлил прежде, чем к ней прикоснуться.

Завтрак мы заканчивали, разговаривая на темы, не имевшие отношения к отъезду, потому что каждому было по-своему тоскливо. В конце концов, когда кончились тосты, Марциан сказал:

— Только не забывайте звонить. Вы говорили мне не забывать звонить, когда я уехал в Анцио. Так что теперь ваша очередь об этом помнить. Хорошо? Вы ведь не забудете про нас?

— Конечно, не забудем, Марциан, — сказала Октавия. — Всякий раз, когда нам на глаза будет попадаться телефон, мы будем звонить вам.

— Ты перегибаешь палку, — ответил я. — Там, куда мы поедем, нормальное количество телефонов. Это будет излишек общения, вредный нашим детям.

Марциан засмеялся чему-то своему, а Атилия перестала хмуриться. Она сказала:

— Но я приглашаю кого хочу.

— Безо всяких ограничений, — ответил я. Я посмотрел на ее руки, увидел сломанные ногти и красные полумесяцы под ними. Мои дети такие, какие они есть, и даже когда моя девочка причиняет себе боль, я должен помнить, что она больше, чем мое за нее волнение.