Книга Ловец акул, страница 46 – Дария Беляева

— В Польшу? Это ж другая страна!

— Ну да. Я тебе место в автобусе выбью, ты мне поможешь, а я тебя научу, как мудро деньгами распорядиться. Как тебе такое дело, а? Давай, Васек, соглашайся, вместе закупимся, так оно надежнее и безопаснее и тебе, и мне.

Но я и не собирался отказываться, наоборот. Я никогда не думал, что жизнь заведет меня дальше Москвы, но это ж какой атас вырваться из своего Заречного и увидеть весь мир или даже пусть его маленький кусочек.

— А Польша крутая? — спросил я с тайным восторгом и радостью.

— Да один хер, те же яйца, только в профиль, — отмахнулась Валентина. — Пошли-ка пообедаем. У меня тут друг недалеко чебуреки делает — руку себе по локоть откусишь.

Горби я оставил китайцам, конкретно на Чжао, как смог объяснил ему, что за кота он отвечает головой. Я не был уверен, что Горби не предстоит провести выходные в забористом китайском супе, поэтому заранее много ругался.

Ну а так меня, конечно, охватил такой мандраж, я имею в виду — заграница, натуральная прям. Я конкретно охуевал от всего, что со мной происходило — от плохого, от хорошего, но то, что я выеду за границу, поразило меня больше всего.

Польша мне даже снилась, всякий раз оказывалось, что у меня проблемы с погранцами, или что-нибудь тоже кислое приключалось, и я туда не попадал, но смотрел на кромку Польши из окна поезда, и там что-то такое было потрясающее, странно-сверкающее, как рай.

Короче, что такое Польша я вообще не очень-то хорошо представлял. Начнем с простого: я знал, что это страна. Люди там говорили на языке, похожем на украинский. У них раньше случилась перестройка. Польская девка играла в "Иронии судьбы". Конец. Были противоречивые сведения о том, что поляки то ли приличнее нас, то ли наоборот те еще гондоны. За это я не ручался. В сложные формы взаимодействия между русскими и поляками я вообще не врубался, потому что уроки истории, если и не прогуливал, то просыпал.

Всю неделю я приходил к Валентине, помогал ей продавать духи, потому что заняться все равно было нечем. Валентина меня даже немножко вознаграждала, ну так, чисто на еду хватало.

В четверг я позвонил ей, она мне сказала, что на автовокзале надо быть в четыре утра, но ей понадобится моя помощь, поэтому лучше бы мне в пятницу приехать к ней. Ну, я согласился. Купил Горби куриных лап и творога и отчалил, сказав Чжао, что буду в понедельник. Жуй Фей еще и не знал, какая его ожидает роскошь и радость — спать на нашей одноместной кровати в полном одиночестве, это ж можно даже подрочить, не то что на спину перевернуться.

Валентина жила далековато от моей общаги, но я уже привык преодолевать пешком почти любые расстояния. Свежий воздух там, знаете, легкие еще расправляются, как цветы под солнцем, и все дела.

Квартирка у Валентины была двухкомнатная и, по моим тогдашним меркам, весьма козырная. Крепкие стены, раздельный санузел, хорошая мебель и вполне приличный ремонт — вот это жизнь московская.

С Валентинойжил ее четырнадцатилетний сын, необщительный чернявый мальчишка в серьезных взрослых очках.

— Такой он бука, — сказала Валентина. — Сереж, поздоровайся, это дядя Вася.

— Угу, — сказал Сережа, налил себе воды из чайника и ушел.

— Видал? Мать ради него горбатится, а он?