Книга Ловец акул, страница 338 – Дария Беляева

Я поглядел, как на беломодеяле распускаются красные пятна. Спецэффект из мультфильма про привидений. Одеяло еще дрожало. Фэтсо умирал или не умирал, кто знает. В любом случае, опасен он не был, и я не спеша поковылял на волю.

Каждый шаг давался тяжело, сердце бухало в груди, я то и дело вытирал холодный пот. Я нашел в кармане у Стретча ключи от машины и вышел на улицу. Перво-наперво я рухнул в снег и стал его жрать. Пить хотелось страшно. Когда я встал, то увидел на снегу темные пятна крови и взвыл, как животное.

Машину они оставили далеко, я даже в точности не помнил, где. Вроде бы нужно было очень долго идти прямо, в обратную сторону от склона.

И я шел. Это-то оказалось труднее всего. Вроде бы самое главное я уже сделал, оставались сущие мелочи, но именно на этом этапе боль оказалась невыносимой, а усталость — смертельной. Пару раз я ложился на снег и смотрел на светящуюся, как говорила Саша, всю в лессировках, луну.

— Давай, — говорил я себе. — Давай, сука, вставай. Надо.

И я шел дальше. Расстояние было не такое уж и страшное, но мне оно показалось просто бесконечным. Когда я увидел тачку, мне захотелось расплакаться. Я залез в нее и обнял руль.

Как же мне было страшно.

Управлять тачкой было еще большим мучением, чем ходить — израненные руки не давали рулить, сгибать и разгибать ноги, давя на газ или тормоз, было просто невыносимо, я почти выл.

На шоссе я выехал, но куда отправиться дальше понятия не имел, видимо, до указателя. Выяснилось, что я недалеко от Серпухова. Завидев вдалеке совсем золотые в отступающей ночи купола церквушек, я перекрестился.

Плюс ко всему меня еще начинало кумарить, а, может, просто ухудшилась простуда. Я вывалился из машины у первой же круглосуточной аптеки.

Сходил, бля, за сигаретками, называется. Я выложил купюру на прилавок и сказал:

— "Панадол", пожалуйста.

Провизорша обернулась и вскрикнула, увидев меня.

— Что? — сказал я, прекрасно понимая, какое впечатление произвожу.

Она прикрыла глаза, потом спросила:

— Может быть, вызвать скорую?

Думаю, ей тоже не хотелось во все это ввязываться, и я ее обрадовал.

— "Панадол" дай, — сказал я.

— Для взрослых? — спросила она. Тут я заржал и стал хлопать окровавленной рукой по прилавку.

— Ой, я не могу. Нет, бля, для детей.

У провизорши были красивые, дажеучитывая ее почтенный возраст, темные глаза, я подумал, что она еврейка.

— Сейчас, — сказала она. — Я скоро вернусь.

Я подумал: стуканет на меня ментам, но она просто стала искать лекарство.

— Молодец, — сказал я. — Сдачи не надо.

Всегда мечтал это сказать, совсем как в крутом кинце. Я самодовольно улыбнулся и покинул зал.

В машине я сожрал четыре таблетки "Панадола" и задумался, почему я вообще взял именно его. Надо было ебашить "Трамадол", еще и с кумарами бы помог немножко.

Потом вспомнил, Саша говорила, что ей, беременной, можно только "Панадол". Но я-то не беременный. Что за хуета?

Не скажу, что двигаться стало хоть чуточку менее больно, но меня прекратило ебашить, когда я оставался неподвижным, ушла потихоньку фоновая боль, притупилась она, и я вместе с нею. Пару раз я чуть не въехал в столб.

Я добрался до Марка Нерона часам к десяти утра. Позвонил в дверь, открыла Арина.

— Господи, Вася, что с тобой?

Но я ничего вразумительного не ответил. Выглянула из своей комнаты Света и замерла, с кухни вышел Марк Нерон.